Химия любви

Но тогда я про это ничего еще не знала и не понимала. Хотя – пыталась. Исподтишка стала наблюдать за ним: в порывистости жестов было одновременно и что-то сдерживаемое и почти неприкрытое, нетерпеливое желание сделать следующий шаг. В будущее?.. Он казался мне надежным, как… Как наши горы и реки. Казалось, что он может удержать на плечах весь мир.

На следующий день мы поехали в Горный. Там мы должны были расстаться. Подразумевалось: навсегда.

* * *

«Умираю без тебя – не отказался от этой муки: не могу и не хочу.

Чувствую большую вину, что втянул тебя во взрослые и жестокие игры. Не на жизнь, а на смерть. Не каждый из них выходит живым и здоровым.

Для меня самая огромная беда – если я ошибаюсь в тебе. А для тебя, если ты ошибаешься во мне – просто горе. Но не беда. Не трагедия. Ты должна быть расчетливее меня, циничнее. И это нормально.

Я все больше погружаюсь в тебя, доверяюсь тебе, утопаю в тебе. И все меньше контролирую – во всех смыслах.

И это, конечно, не есть хорошо.

У меня ощущение, что вот-вот будет большое горе. Дай Бог, чтобы оно не коснулось тебя.

Но ведь по большому счету мы с тобой и не такие уж большие грешники. Предавать любовь – вот что скверно. (Впрочем, я не совсем прав, кого приручил – того тоже нельзя предавать.)

Из головы не выходит рассказ моей родной тети – тети Фени, которая говорит, что двух месяцев любви в 18 лет ей хватило на всю жизнь (другой, увы, не случилось).

У нас с тобой – уже больше».

Глава третья

И если нужно, пускай пропаду!

Только бы ты и я! И что нам до того,

Что делают и думают другие.

Что нам до всего остального, только бы нам

Насладиться друг другом и замучить друг друга

Совсем до конца, если иначе нельзя.

    У. Уитмен

…Да, забыла вот о чем. Когда мы вернулись в Чемал из Чуй-Оозы, мы полезли в ледяную воду Катуни смыть пот, согнать усталость.

Мы были обнажены. Нас освещало закатное солнце, а с переходного моста нас стал снимать какой-то человек. Я в этом мало что смыслю, но видела, что штатив очень большой, камера – очень большая. Мне было любопытно, как он прореагирует.

Он спокойно подошел ко мне и сказал: отвернись.

Он повернул меня спиной к камере, прижался ко мне. И так мы стояли долго – пока этот заезжий папараци не ушел.

Кстати, о камерах и съемках.