Свет во тьме

ГОЛОС ЗА КАДРОМ. Я всегда старался приходить заранее и целиком погружался в этот нестройный шум партера, звуки настраиваемых инструментов и предвкушал, как сейчас зазвучит знакомая и в то же время незнакомая тревожная музыка. На этот раз я был особенно настроен. Предстояла встреча с любимым моим Вторым концертом Рахманинова для фортепьяно с оркестром. И вдруг какая-то резкая диссонансная нота вывела меня из привычного забытья…

По проходу чинного благородного партера идёт совершенно нелепая для этого зала фигура: сухопарый пятидесятилетний мужчина в хромовых, начищенных до блеска сапогах, голенища сдвинуты в гармошку.

Чёрные узкие брюки заправлены в голенища. Чёрный пиджак старого покроя и распахнутый воротник белой рубашки. Причёска соответствует всему внешнему облику: косая чёлка, но поседевшая. Такое впечатление, что он явно попал сюда по недоразумению. Как правило, такие персонажи сюда не ходят.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ. Это был персонаж из моего послевоенного хулиганского детства, один из тех героев блатного мира, которым мы поклонялись.

Как будто бы окружающее меня гармоническое пространство дало трещину, и из неё вывалился один из давних героев моих послевоенных горизонтов.

Начинается концерт. Одухотворённый зрительный зал, какой бывает только на концертах выдающихся исполнителей. И среди зрителей – странный посетитель: сидит в напряжённой позе, не шелохнувшись, уткнув лицо в ладони…

Антракт. Очередь в буфет. Курительная комната. Странный посетитель.

Курит «Беломор».

ГОЛОС ЗА КАДРОМ. В антракте я встретил его в курилке. В то время все уже щеголяли импортными сигаретами, в основном болгарскими. Женщины курили «Фе-мину», мужчины – «Стюардесу» или «Родопи». И среди толпы изысканных курильщиков лишь он один курил «Беломор».

Афиши концертов в большом зале консерватории. Публика во время антрактов. Курилка. И снова странный «меломан».

ГОЛОС ЗА КАДРОМ. Больше я его в Большом зале консерватории не встречал. А через полгода, уже зимой, я его снова встретил, и снова на Втором фортепьянном концерте Рахманинова.

Мы даже поздоровались с ним в курилке, как старые знакомые. Поздоровались и только. Что-то было в нём, что не давало повода для светской беседы. Но с тех пор он как заноза сидел в памяти. Как же я себя корил, что упустил его. Я чувствовал, что упустил некую тайну. Но чему быть, того не миновать. Я его снова встретил, и снова совершенно случайно.

Старый Арбат. Май месяц.