Свет во тьме

У нас в это совсем не детское время пьют разве что в подворотнях, и то не кофе, а бормотуху.

КРИС. А что такое бормотуха?

СВЕТЛАНА. Не слишком ли ты много вопросов задаёшь, мил-человек? Меньше знаешь – лучше спишь. Понял?

КРИС. Не понял.

СВЕТЛАНА. Мне пора. Понял?

КРИС. Понял… А мы ещё встретимся?

СВЕТЛАНА. Встретимся.

КРИС. Когда?

СВЕТЛАНА. Не знаю… Может быть, на той неделе. Там же, в Большом зале. На Первом фортепьянном концерте Чайковского.

КРИС. Но это же целая вечность!.

.

СВЕТЛАНА. Американцы все такие нетерпеливые?

КРИС. Нет. Но неужели ты не понимаешь, что это очень долго? Это целая вечность.

СВЕТЛАНА. Повторяешь как попугай: вечность, вечность… (Смотрит на полное отчаяния лицо Криса.) Ну что же мне с тобой делать? А-а-а! Слу-ушай. У нас завтра репетиция в студенческом театре, в шесть вечера. Это рядом с консерваторией. На той же стороне улицы. Иди в сторону Моховой. Прямо на двери надпись «Студенческий театр». Ставим Шекспира, «Ромео и Джульетту».

Пока, Ромео…

Студенческий театр. Репетиция трагедии «Ромео и Джульетта».

Крис взбегает по лестнице и подбегает к двери с надписью «Актовый зал», протягивает руку, но в этот миг дверь с треском распахивается и отбрасывает его в сторону. Над ним пролетает некое человеческое тело, а его самого кто-то хватает за грудки и втягивает в зал. Странный тип: на взъерошенной голове каким-то чудом сидит бандана, на шее – шарф типа спартаковских или зенитовских с надписью «Монтекки».

ТИП. Ты за кого: Монтекки или Капулетти?

КРИС.

Я ни за кого.

ТИП. Кто не с нами, тот против нас, понял? Защищайся, тайный агент Капулетти.

В это время кто-то с воплем «Бей Монтекки!» нахлобучивает на голову странному типу бельевую корзину. Крис проползает между ними. Оглядывается. В зале творится что-то невообразимое, как во время потасовок фанатов «Спартака» и ЦСК. Кто-то сражается ножками от стульев. В центре зала – куча-мала, как в американском футболе, кто-то на канате, как Тарзан на лиане, вылетает со сцены в зал и приземляется на эту кучу-малу.

По обе стороны потасовок стоят крепкие парни в шарфах «Монтекки» и «Капулетти» с рупорами, очень похожими на прямоугольные жерла уличных репродукторов, и орут речёвки.

– Знают все давным-давно:

Мы – Монтекки, вы – говно!

– Все Монтекки – тупые чуреки!

– Все Капулетти – гнилые спагетти!..

В самый разгар потасовки раздаётся пронзительный разбойничий свист. На сцене – режиссёр.

РЕЖИССЁР.