Побочка от жизни

Пенсионерку обслужили по высшему разряду, предоставив все возможные скидки. Так возникло взаимопонимание. Вера Петровна каждый раз называла кассира девушкой, а кассир улыбался, даже не заметив затесавшийся в пакет с репчатым луком дорогостоящий имбирь. Скидки сыпались на Веру Петровну персонально. Она ходила за баранками именно тогда, когда была смена Боцман. Этот день она определяла так: видела из окна своей квартиры, как Боцман курит у служебного входа в магазин с грузчиком Ильдасом.

– Сегодня моя девушка, пойду – собиралась она.

И как всегда, взяв баранки и все, что по акции, и побольше имбиря в луке, пенсионерка устремилась к своей девушке. Все прошло идеально, как всегда. Вера Петровна даже разговорилась с кассиршей, похвалив свежесть товара и ассортимент. Очереди у кассы все равно не было. Кассир предложила ей кофе по акции и Вера Петровна взялась читать его состав.

– Ну, ты понял, понял? Ты мне не верил, что разбились два коньяка. А разбились таки! – шумно подлетел к кассиру грузчик Ильдас.

Вера Петровна оторопела. Что значит, понял? Не поняла, понял? Так она, он что, не девушка! Она смотрела на кассира округлившимися глазами, прижав кофе обеими руками к животу.

– Я случайно вам пробил уже кофе. Будете брать? – сказала Валя Боцман.

У психолога Веры Петровны закружилась голова.

Парфюм-революция

Ася Балахонова любила духи. В детстве она обожала копошиться в бабушкиных ящичках комода и доставать по очереди то «Красную Москву», то «Красный мак», совершенно одуревая от таинственных завораживающих этих запахов, выливая их на кукол.

Затем появился мамин «Ноктюрн», духи «Тайна рижанки», он отливала их подругам. А потом она тайком плескала на себя матушкины «Клима», и на танцах косила под иностранку. Ой, не надышишься…

Повзрослев, она с каждой зарплаты покупала новые духи. Она научилась разбираться в парфюме. Раскладывала по нотам. В юности ее манили сладкие тяжелые ароматы. Потом чумела от альдегидов Шанель, они действовали на нее как наркотик.

Каждый аромат могла разложить: сердце, шлейф… Вот иланг-иланг, вот лимон, тут пион, а здесь вертивер. А потом, с годами, потянуло на свежесть. Голубую коробочку «Дольче габбана лайт блю» готова была съесть, как нравились. Это же мандарины, бергамот… Ах, не надышишься.

Затем она стала не только разбираться в духах, но и слышать их на окружающих. Она слышала «Дольче габбана» на каждой третьей, и они ей наскучили.