Чужбина не встречает коврижками

И столь преград таит в себе порочность,

и столько бед!

Года эпоха складывает в вечность, -

в единый неделимый монолит.

Лишь бог уполномочен быстротечность

судьбы продлить.

Реальность – роковая неизбежность:

в конце пути отчётливей финал.

А безысходности пугающую внешность

мир проклинал!

Так и провёл я всё время до воскресенья в семье Галины, ожидая возвращения отца Вениамина. А в воскресенье с утра в компании своих новых друзей – Галины и Юры с Юлей отправился на воскресное богослужение в русской церкви с трепетным намереньем встретиться со священником и узнать коим образом разрешится моя судьба.

Во дворе при церкви собралось человек пятьдесят народу, присутствовало много детей. Против небрежно одевающихся латиносов здесь, наоборот, все были опрятны, хотя и публика присутствовала разношерстная: были и так называемые «старые русские» – эмигранты первой волны, после Гражданской войны малыми детьми с родителями покинувшие взбаламутившуюся родину, и эмигранты второй волны – полицаи и власовцы, бежавшие с немцами после поражения, нанесённого им Советскими войсками, а также, присутствовали «новые русские», такие как я, в результате развала социалистической системы пустившиеся с дорожной сумой в поисках счастья по всему миру. Последние чувствовали себя полными изгоями, поскольку в отличие от эмигрантов предыдущих двух волн были неимущи и, к тому же, словно прокажённые, несли на себе чёрную метку коммунизма. Во всяком случае, такими их здесь считали. Старые эмигранты и их отпрыски с соотечественниками моего поколения почти не общались, и относились к вновь прибывшим с пренебрежением и нескрываемым презрением. Так, пожалуй, рабовладельцы американского юга относились в прошлые века к бесправным невольникам на своих хлопковых плантациях. Тем не менее старые русские вели себя чванливо, заносчиво, надменно. Новые же были гораздо проще в общении и радостно приветствовали друг друга при встрече.

Церковь в Чили для русской колонии словно лобное место – здесь все собирались и отсюда начинались все знакомства.

Под лоно православного храма стекались верующие и неверующие представители некогда единой страны, а также, приверженцы иных вероисповеданий, ибо церковь для всех служила неким клубом, где можно было найти друзей, обменяться информацией, достать русские газеты и книги, наконец, здесь формировались мужские компании для того, чтобы весело провести выходной. Во всё это меня, по ходу, посвятили мои новые друзья.