Чужбина не встречает коврижками

Он жадно расспрашивал о России, глаза его увлажнились при этом. Срывающимся голосом он признался, что очень страдает по своей деревне на Орловщине.

– А какие там в садах сливы! – всхлипывал дедок. – Я так мечтаю покушать пирог с вышней. И ужасно хочется хоть один разок… ну хоть краешком ступни коснуться родной земли.

– Так в чём дело, Василий Иваныч? – недоумевал я. – Соберитесь и езжайте на родину.

Он тупо уставился на меня, будто не видя, долго молчал, а затем, словно очнулся:

– Не любите вы Россию, поэтому не поймёте меня.

– Почему это мы её не любим?

– Иначе бы не покинули родные края добровольно. А я вынужден был бежать. Надо было спасать свою шкуру.

Он снова уткнулся носом в салфетку, принялся вытирать глаза. Я от души успокаивал старика. Вдруг он поднял на меня глаза и спросил:

– Тебя как зовут?

– Владислав, – удивленно назвался я.

Старик сморщился, как от зубной боли… и неожиданно признался:

– Это ведь моё первое имя. И вовсе никакой я не Василий.

– Как так?

– Эх! Жизнь – сложная штука, друг, много гадостей преподносит нам.

И мы по молодости лет, порой, делаем много ошибок, за которые потом расплачиваемся всю жизнь. Сделаешь необдуманный шаг, а потом весь век каешься. Так-то!

– Я пока до такой стадии, вроде, не дошёл…

– Ну и слава богу! А я испытал такое… Всё эта проклятая война.

– Так она давно уже закончилась.

– Только не для меня. Я будто всю жизнь под ружьём. В сорок шестом забрался в эту проклятую дикую страну, думал здесь заживу тихо, спокойно.

Но нет же… Ох, как я люто ненавижу этих индейцев!

– Так почему же вы не уезжаете домой?

– Нет-нет! – испуганно замахал он руками. – Там меня не простили. Я ни здесь никому не нужен, ни там… Меня презирают. Но я не изменял своей родине. В этой проклятой индейской стране я живу большую часть своей жизни, но не принимаю гражданство. Я хочу умереть русским.

– Василий Иваныч, да что вы тут какие-то страсти нагородили? Я не пойму, что вам мешает вернуться домой.

– Молод ты и не поймёшь всего того… Ты знаешь, я ведь гвардии старший лейтенант Советской армии. Во время войны был командиром расчёта гвардейского миномета. Слыхал о «Катюшах»?

– Конечно. Ну и что?

– А то, что я должен был её взорвать… Мы застряли в болоте. Война к тому моменту почти закончилась. Наши войска окружали последние группировки немцев и добивали на их территории. Они разбегались по местным лесам и оттуда делали отчаянные вылазки.