Три мира Ксении Белкиной. Часть 2. Домина

Скорее бы открылся портал в левый мир, этот напрягает меня все больше.

– Первосвященник приказал записать все, что ты сможешь вспомнить о своем и других мирах, – в конце концов произнес Хаддат тихо. А потом повернулся вправо и влево, убедившись, что коридор пуст в обе стороны, и быстро забормотал: – Я постараюсь помочь тебе уехать. Торговцы через пролив возят продукты. Можно попасть тайком на корабль. Не бойся, я спасу тебя…

Последние слова испугали до дрожжи в коленках. Мне грозит опасность? Как же хотелось узнать, что точно сказал первосвященник.

– Сколько у нас времени?

– Пока ты все не расскажешь, тебя не тронут.

Обнадеживающе… В коридоре послышались голоса. Хаддат быстро вытер лицо полой рясы и прошептал:

– Пойдем.

Жизнь опять круто изменилась. К нам приставили двух хмурых молодых мужчин, охранников и писарей в одном флаконе. Они следовали за нами повсюду, даже в столовую. Не знаю, как Хаддат собирался от них избавляться. Каждое утро после завтрака мы приходили в один из безликих кабинетов Храма, и я рассказывала все, что помнила о религиях – истории, заповеди, обряды, пересказывала близко к тексту Библию, Коран, Тору и так далее.

Помнила я очень мало, но плюс был в том, что меня никто не мог поймать за руку, если я придумывала от себя лишнего.

Во всех мирах от меня что-то требуют. Горскому нужны технологии, вооружение. Доминам – ребенок. Эти воздействуют более тонко. Они изучают историю, чтобы в своем мире не сделать ошибок и не потерять власть.

Неужели были прецеденты? Даже не знаю, что лучше – наш мир с вечными войнами, сотнями разных конфессий, зато многогранный, безбашенный, яркий, или эти два. С одной стороны, мирные, спокойные, с другой – зашоренные, однородные, консервативные.

Теперь меня не выпускали даже гулять. Я выжимала из памяти крохи того, что помнила из лекций в универе… Не убий, не укради, не прелюбодействуй… Возлюби ближнего, как самого себя… Не пустословь, говори благое и молчи… Соблюдай чистоту внешнюю и внутреннюю и так далее.

В общем, для меня наступил мрак и беспросветное уныние. Хаддат тоже не выглядел радостным. В его глазах я все чаще замечала страх и безысходность.

– Завтра меня отправляют домой, – прошептал он на ухо, сидя рядом на ужине. Голос парня дрожал. Он чуть не плакал, у него так и не получилось договориться с торговцами – те заломили запредельную цену.

Бедный мальчик, честный, открытый, доверчивый. За эти два месяца он стал мне как брат.