Бежала по полю девчонка

Это означало: «Идите мыться».

После бани я чувствовала себя куда как лучше, чем во время мытья. Всё тельце дышало чистотой и наслаждалось приятным теплом изнутри и одновременно прохладой снаружи. Кожа становилась шёлковой и гладкой, только на ладошках и подошвах кожа почему-то сморщивалась, что всегда удивляло меня. Хорошо после бани! Но однажды чуть не случилась беда. Наша семья мылась в первую смену и, бабушка, торопясь поскорее вытопить баню и не задерживать потом соседей, видимо, закрыла трубу раньше времени.

Сама-то она ничего – залезла на полок и не чувствовала никакого угара. По законам физики угарный газ тяжелее воздуха и скапливается внизу, у пола. И мы, трое, сидя на порожке, вероятно, надышались им и угорели.

Вымытый Герка отправился домой первым и не дошёл, потерял сознание и упал в придорожную канаву. Его заметила проходящая мимо тётка. Она схватила его в охапку, принесла к нам домой. Вместе с мамой привели Герку в чувство, и мама побежала в баню. Ругаясь на бабку – недоглядела! – быстро одела Женьку.

Меня, голую, просто запахнула в своё пальто и затащила к Карташовым, а Женьку доставила домой.

Меня вырвало, в голове стоял сильнейший звон. Тётя Маня Карташова уложила меня на овчинном полушубке, прикрытом тканью, прямо на полу в кухне. Видимо, какое-то время я тоже была в отключке. Очнулась – звон в ушах по-прежнему остался, но был тихим и словно издалека. В ноздрях и в ушах у меня были чесночные дольки. Это был такой народный способ: чеснок, мол, вытягивает угар.

Жгучие дольки из носа я тут же выкинула, расчихалась. Тётя Маня не велела трогать чеснок в ушах, поднесла мне выпить стакан тёплого молока.

В общем, всё обошлось. Мы все трое пришли в себя.

Прошло немного времени, и вдруг братцы запротестовали: не хотим мыться с Люськой, ребята над нами смеются! Потом дали отставку и бабке. Бабка ругалась и ворчала, но они упрямились. Сами будем мыться! Приходили из бани не домытые, с золой в волосах, но стояли насмерть. Я не понимала причины их очередного «зловредства».

А они просто почувствовали свой мужской пол. Это чувство пола гораздо позднее пришло и ко мне, и я помню, стала ужасно стыдливой. Но, может, просто упрямилась. Это за мной тоже водилось.

Братья стали ходить даже в уборную вдвоём. Не подумайте что-нибудь нехорошее. Пока один сидел на корточках над дыркой и делал свои дела, другой караулил у дверей, чтобы кто-нибудь не вошёл. А меня прямо-таки несло следом за ними – посмотреть.