Бежала по полю девчонка

Женька, заслышав мой топот, по обыкновению высовывал через приоткрытую дверь кулак.

У мальчишек были свои игры. Они сами себе выстругивали из куска дерева наганы, мастерили «самострелы» и «пики» к ним. Играли в войну. И вот помню ещё повальное увлечение всех деревенских мальчишек – игру в «жёстку». Вы не знаете, что это такое? Рассказываю. Это – кусочек меха, прикреплённый к небольшому плоскому кругляшу диаметром пять сантиметров. Кругляш, точно не помню, вытачивался из тонкой металлической пластинки или отливался из олова.

Он должен быть достаточно тяжёленьким. В центре кругляша высверлены две дырки, чтобы можно было с помощью толстой нитки приладить кусочек меха из шкуры домашнего животного или чаще всего вырезанный тайком от родителей из чьей-нибудь старой меховой шапки, воротника и т. д. И эту жёстку надо было подбрасывать вверх внутренней стороной ступни.

Мальчишки проделывали это виртуозно, на счёт до пятидесяти, до ста раз или на спор – кто больше, да ещё при этом меняли ногу.

Пока я была мала, меня постоянно тянуло к братьям, и я бегала за ними хвостиком.

Они, секретничая, запрутся в «нашей комнате», а я стою под дверью, подслушиваю. Да ладно было бы – только подслушиваю, но я ещё и бежала выкладывать все их секреты взрослым.

– Ябеда! – возмущались они. – Да врёшь ты, ничего ты не слышала!

– Слышала, слышала! И видела! Я шепотком подглядела!– злорадно вопила я.

Услышав очередное моё «словотворчество» – я тогда часто перевирала слова, – они дразнили меня так, что доводили до слёз.

Братья порою воспитывали меня лучше и доходчивее, чем взрослые, которые жили от нас отстранённо. Конечно, взрослые заботились о нас в житейском плане, но я не помню, чтобы у них доходили руки до воспитательного процесса. Мама и папка постоянно пропадали на работе. Бабка хлопотала по хозяйству. А мы общались между собой. Герка с Женькой отучали меня «нюнить», ябедничать. Как отучали? Не словесно. Чаще всего презрительным отношением ко мне (эх, ты – нюня!) и бойкотом.

И мне становилось стыдно.

Однажды зимой Женька провалился на речке под лёд. К счастью, было неглубоко, а течение в нашей речке небыстрое, и ребята вытащили его из воды. Пальто набухло, в валенках – вода. Они сушили пальто и валенки в чьей-то протопленной бане, не досушили, и так в сырой одежде Женька пошёл домой. Я знала от их ребят-товарищей, что Женька чуть не утонул, его чуть не затянуло под льдину. И братья строго-настрого наказали мне, чтобы дома я молчала.