Это было

Со старой пожелтевшей фотографии – единственная память о дедушке – на меня настороженно смотрит красивый молодой человек с тонкими чертами лица. На нем форма с лычками, но я не могу представить его с оружием в руках – такой у него незащищённый взгляд.

Моей бабушке в тот год исполнилось восемнадцать лет. На выцветшем снимке – худая девушка, по-деревенски повязанная белым платком. Она сидит на лавочке у избы, сложив на нарядном переднике тяжелые, натруженные руки. Но взгляд у нее слишком жёсткий и холодный для неискушенной деревенской простушки.

Местные девушки охотно скрашивали досуг молодых офицеров.

Теплым июльским (судя по дате рождения отца) вечером парочка пошла гулять за околицу. Летние ночи наступают стремительно. Над головами влюбленных одна за другой вспыхивали звезды. Они казались такими крупными и тяжелыми – вот-вот оторвутся и упадут под ноги.

Сенокос только закончился, и поля были сплошь заставлены душистыми стогами. Офицер жарко обнимал девушку, и ее глаза блестели в темноте ярче звезд.

Он торопливо бросил на сено свою гимнастерку …. Вернулись влюбленные в деревню только под утро.

Понимала ли моя бабка, что ждет ее дальше? Судя по ее взгляду на фото, не могла не понимать. И все же уступила нетерпеливому кавалеру. Была она до беспамятства влюблена в изящный профиль молодого офицера? Или это был холодный расчет дочери крестьянина, готового любой ценой вырваться из замкнутого круга тяжелого деревенского житья-бытья?

Прадед с проклятиями выгнал дочь из дома. Молодые люди расписались в местном сельсовете.

Им выделили дом кулака, высланного в Сибирь. Но скоро армейская часть поменяла дислокацию, и молодой муж не дожидался рождения сына.

И не вернулся. И бабушка в одиночку, соломенной вдовой, растила малыша. Мать и сестра виделись с ней тайно, чтобы не вызывать гнев отца, не простившего дочь.

Малыш не всегда ел досыта, переболел чесоткой и скарлатиной, порой спал в собачьей конуре, но рос крепким и красивым, похожим на отца.

Когда ему исполнилось года четыре, к дому подъехала машина.

За рулем сидел человек в военной форме.

Автомобиль в то время был в диковинку, и его тут же обступили ребятишки, бабы, старики. Офицер не узнал в толпе жену, пока она не подвела к нему сынишку, торопливо обтерев его грязную мордашку подолом юбки.

Отец осмотрел мальчика с нескрываемой брезгливостью и выговорил жене за его неопрятный вид. Пробыл он недолго, оставил жене денег, приказал отмыть ребенка, приодеть, купить ему игрушек.