ЯГОДКИ РОССИИ***РАДОСТЬ 200

Как купил, а еще не опробовал.

– Вот и ее опробуй! – сказали ему – Она баба добрая!

– Сволочь! – сказала ярким молодым голосом женщина сзади. – Вы все сволочи!!

– А в чем дело, ребята!? – спросил Вася. Он без жалости рвал ручку кик-стартера.

– Покричи, покричи… – советовали женщине воспользовавшиеся.

– Можешь и в милицию обратиться. Они помогут!

– Да заводись же ты, скотина! – взмолился Вася, – сейчас запросто твоего хозяина бить будут.

Вот тут еще так некстати, появилось чувство, что он уже отвечает за нее.

Все ж таки, те были чужаки, не наши. Мимоходом расстегнул ремешок каски, хоть каской, пластмассовым ободом, да достать до рогов этого гиганта в танковом шлеме.

– Подбрось ее… – захохотали те, в темноте. – А потом она тебя подбросит. У нее сил хватит. Она баба то, что надо!!

– Вы сволочи! – закричала за плечом женщина. – Товарищ, не верьте им, не обращайте внимания на них. Поехали, я вам заплачу. Это – сволочи, и они за все ответят.

Я запомнила их номер и приметы.

Рычаг вдруг стал упругим и вот следующее чудо: мотоцикл завелся, и дорога впереди озарилась жиденьким светом.

– Ах, вот ты как, сука! – опять двинулся вперед гигант. – Ну-ка иди сюда, сейчас ты у меня и себя забудешь! Ты что нам раньше говорила?

– Вали отсюда! – закричал Вася. – Вали, пока по рогам не получил!

Мотоцикл в это время уже дернулся и легко, волшебно набрал скорость и яркий свет пошел литься впереди. Теперь они уже не догонят, даже если этот черный комбайн и заведется.

– Боже, какие сволочи есть на свете! – захлебнулась в плаче женщина сзади. – Какие подонки!!

На ходу Вася попытался хоть как то глянуть на лицо. В зеркало неудобно, мотоцикл так и норовит вырваться из рук. Дорога повернула направо и тут они словно в трубу попали, где было полным-полно ветра.

Стало холодно груди, пряжка резко защелкала по шлему. Воздух напористо выдувал теплоту из тела, такие две плотные струи на спине, на костяшках пальцев.

Небо оказалось чистым, и ночь будет звездной.

– Обними меня! – несколько раз кричал он ей, но она не понимала или же попросту не хотела. Показалось и пролетело мимо село, и она ничего не сказала, а впереди по курсу было темень по всему горизонту, и ни одного просвета. Дрожь меж тем становилась все крупнее.

Пролетел мимо последний одинокий фонарь, и вот руки женщины обхватили его, горячие, как очередной летний день.