Дочь музыканта

В такое ненастье никакая одежда не спасет от холода. У вас сегодня прямо дьявольский кашель.

Больной покорно позволил провести себя в лавку.

Фрау Бутц была совсем не в восторге, что муж потащил в дом этого нищего. Она была из тех людей, которым чуждо всякое милосердие. Вообще она любила только себя и своих детей и особенно была привязана к старшему сыну, Бруно, баловала его безо всякой меры, потакала капризам и не чаяла в нем души.

Она не понимала, почему муж всегда благоволил музыканту, радовался ему, норовил сунуть бесплатно лишнюю булочку.

Никакого проку в таком расточительстве она не видела.

«Только начни помогать этому нищему сброду, – думала она, – и посадишь себе на шею. Сегодня дашь кусок хлеба одному, а завтра у твоего дома соберется целая дюжина бродяг. Попробуй потом от них отвязаться, только и знают, что ныть и жаловаться на жизнь. Лучше бы попробовали работать!»

За всю жизнь она и гроша на улице не подала, потому что считала бедняков лентяями и недоумками, которые не умеют вести дела.

А что касается музыканта, то он, по ее мнению, был самым бесполезным существом на свете. Ей и теперь не пришло в голову посочувствовать больному. Женщина угрюмо смотрела, как он прошел по натертым до блеска деревянным полам и как на их безупречной поверхности рваные башмаки оставили грязные следы.

– Вот, герр Брандт, выпейте бокал травяного бальзама, подкрепите силы, – предложил добрый пекарь.

Он поставил на стол плотно закупоренную бутылку.

Этого фрау Бутц снести не могла.

Бальзам предназначался специально для Бруно, чтобы бедный мальчик мог подкрепить здоровье, вернувшись из школы. Ведь ему приходилось так много учиться. А муж собирался отдать драгоценную жидкость какому-то побирушке!

– Это бальзам для Бруно! – воскликнула она возмущенно. – Я его сама покупала! – На последних словах женщина сделала особенное ударение и несколько раз ткнула себя толстым указательным пальцем в грудь. – Это мой подарок ему на день рождения.

Вплотную подойдя к мужу, она попыталась выхватить бутылку у него из рук.

Но герр Бутц крепко ее держал. Он холодно посмотрел на жену и угрожающе произнес:

– Не стоит этого делать, Хельга. Обойдется твой Бруно, а бальзам больше пригодится больному.

Он повернулся к музыканту и совсем с другой интонацией сказал:

– Вот, возьмите с собой, герр Брандт, будете добавлять понемногу в чай. Вам сразу станет легче.

Он отдал бутылку гостю и под испепеляющими взглядами жены пошел в кладовую.