Дочь музыканта

Он станет купцом, вот что я тебе скажу!

В это время раздался звон колокольчика у двери в лавку. Герр Бутц выпустил облачко дыма и сказал спокойно:

– Слышишь, кто-то пришел. Пойди посмотри.

Фрау Бутц многое не успела сказать мужу. На языке у нее вертелось еще немало ядовитых слов, но колокольчик снова прозвонил. Женщина подхватила юбки и двинулась к двери.

Она уже закрыла лавку, справедливо полагая, что в такую непогоду желающих отведать свежей выпечки уже не будет. Поэтому теперь она, раздраженно отодвинув засов, открыла только верхнюю половину двери и с грохотом опустила деревянную доску, служившую прилавком, на котором отпускали товар припозднившимся покупателям.

За дверью стоял изможденный сутулый человек. Фрау Бутц сразу его узнала. Этот музыкантишка снимал у них каморку на чердаке и все время задерживал арендную плату. Она часто видела, как он бродил по улице с маленькой дочерью, неизменно держа скрипку в сухих жилистых руках. Его убогие лохмотья не спасали от холода, он весь дрожал на пронизывающем ветру.

«От этого покупателя большой выгоды не будет», – с брезгливостью подумала фрау Бутц, но все же приняла протянутую монету.

– Добрый день, фрау Бутц. Два пирожка с повидлом, пожалуйста, – сказал музыкант и зашелся в судорожном приступе кашля.

От слабости он был вынужден опереться о стену, чтобы не упасть.

«Кожа да кости, – подумала жена пекаря. – Сразу видно, что его дни сочтены». Правда, он и раньше не выглядел здоровым. За те пять лет, что он снимал у них жилье, фрау Бутц уже не раз предрекала ему скорую смерть.

Однако музыкант был на редкость выносливым человеком, и каждый день в любую погоду у фонтана на Рыночной площади можно было услышать нежные звуки скрипки. На фрау Бутц они всегда наводили непонятную тоску и рождали в сердце смутную тревогу, словно она потеряла важную вещь и никак не могла ее найти.

Было видно, что сегодня бродяга страдает гораздо сильнее, чем обычно. Хозяйка завернула пирожки в бумагу, положила на деревянный прилавок, а он замешкался и никак не мог взять сверток озябшими руками.

Фрау Бутц молча ждала, когда он наконец уберется. Из двери дуло, и женщине не терпелось поскорее закрыть ее, чтобы не выстуживать дом.

Хозяин услышал знакомый кашель, поднялся со своего кресла и тоже вышел в лавку. Он отодвинул жену в сторону и открыл входную дверь настежь.

– Герр Брандт, добрый вечер, – радушно сказал он, дружески опустив руку на плечо музыканта в старом штопаном плаще. – Зайдите к нам погреться.