Три мира Ксении Белкиной. Часть 1. Плебейка

Высокий, красивый, спортивного телосложения, по нему сохли все студентки на курсе, и не только на нашем. Плюс в универ он прикатывал на собственном байке, так что сейчас стоял у подоконника в кожаной косухе и рваных джинсах. Хоть сейчас на обложку журнала. Когда-то у меня от одного его вида замирало сердце, сейчас же я просто отметила про себя, что он немного похудел и зарос.

– В «Старбакс»? – Сашка подошел ближе. Раньше, когда мы встречались, эта забегаловка была на почетном первом месте по перекусами между парами.

Я тяжело вздохнула.

– Михеев, слушай, – произнесла устало, – что тебе было не понятно во фразе «не хочу тебя видеть»?

– Я хотел объяснить, – Михеев нервно крутил кольцо ключей на пальце, – попросить прощения…

– Проси, – я сложила руки на груди и выжидательно уставилась на бывшего. Тот немного покраснел.

– Ты должна меня понять, – забормотал он, опуская голову. – Если бы ты осталась слепой… Как бы мы встречались? Ходили в клубы, кино, на концерты? Я испугался, – «ответственности за инвалида», – добавила мысленно.

– Не думай, я собирался позвонить, просто взял небольшую паузу.

И вновь ехидный голосок внутри меня продолжил – на целый год.

Понять-то я его поняла, даже очень. Неизвестно, как бы я поступила, если бы с ним случилось подобное. В общем и целом, наше поколение «Z» эгоисты до мозга и костей. Жен декабристов из нас бы вряд ли получилось. Та любовь, которую описывают в романах, нам не доступна.

Жертвенность, истинное смирение, благородство остались на страницах или пленках видео. В жизни их нет. Любовь родителей – скорее исключение, чем правило. Да и какая любовь? Привязанность, привычка, удобство.

– Я все понимаю, – ответила спокойно, развернулась к парню и похлопала его по руке, – не переживай, я тебя давно простила.

– Так может, начнем заново? – Михеев сделал шаг в мою сторону, я резво отшатнулась. – Я люблю тебя, Белка, реально люблю.

Этот год для меня стал самым ужасным за всю жизнь. Ты не представляешь, как я мучился…

Еще одна особенность нашего поколения – жалеть себя и преувеличивать свои страдания, не обращая внимания на других.

– Не-не, – замотала головой я, подняв ладони вверх, – о чем ты? Любовь прошла, как с белых яблонь дым.

С перепугу я соединила Есенина с Лебединским. Пропела «Пока-пока» и направилась по коридору к выходу.