Моторы гинеколога Суна

Такая несущественная разница учинять в лесу смертоубийство вас не сподвигнет?

Ткаченко. Моих демонов она усмирит. А твоих, Жора? Тебе надо помнить, кто я! для тебя!

Блошигин. Вы со мной беззлобно – и я с вами добродушно. О топоре-то мы чего… вынужденная мера. Вы наш тренер, мы ваши ученики… тренера без убытка для себя не убьешь.

Луфанов. Когда тренер тебя устраивает, другого тебе и не нужно. О вашей работе с нами и у посторонних лестные отзывы, а от нас-то и того комплиментарней. Легкие пикировки между нами случаются, но дело-то у нас движется! По мне оно не пробуксовывает.

Почаще нагружать нас занятиями с отягощениями вы не думали?

Ткаченко. А пупок у вас не развяжется?

Блошигин. Новую почву для ругани вы не создавайте… мне лишние блины на штанге, может, и в не в лузу, но Гриша бы с ними поприседал для него с выгодой. Его мышцам есть куда расти.

Луфанов. Надрыва их хочешь? Я, выходит, выбываю, и все тренерское внимание на тебя? Вот на что твои помыслы направлены?

Блошигин. Ты, Гриш… что бы тебе ни подумалось, рукава ты не закатывай.

К кулачному выяснению мы не приступим.

Луфанов. В драке бы я тебе зубы пересчитал.

Зозулин. У вас была бы англо-бирманская война. В войне между Британской Империей и Бирмой, по-твоему, кто победил?

Луфанов. Едва ли Бирма.

Зозулин. Да. Историки единодушны в том, что победа осталась за Британской Империей.

Луфанов. Утверждать, что наши силы столь неравны, и он будет в драке Британской Империей, а я Бирмой – это преждевременно… а Бирма что, чокнулась? Чего она с империей воевала?

Зозулин.

Полагаю, что за независимость. Если бы к тебе домой пришел даже не Жора, а обвешанный оружием гигант, ты бы прогнать его попытался?

Блошигин. Он бы заварил ему чая с мятой. И за печенюшками в магазин бы упрыгал.

Луфанов. Из магазина я бы вернулся.

Блошигин. Ага… скипел бы куда-нибудь, не оборачиваясь.

Луфанов. Я бы вернулся.

Ткаченко. С печеньем?

Калянин. С печеньем и тортиком. Только тебе надо угадать. А то принесешь суфле, а он любит бисквитный.

Луфанов. А пулю в голову он не любит? Я же к вашему гиганту с корешком бы возвратился. С бандитом! С Сашей Дорониным по кличке «Выползень».

Ткаченко. Ты, мой ученик, знаешься с таким отребьем? Ну и чего же ты от «Выползня» поднабрался? Как лыжнику, он что тебе дал?

Луфанов. Он странная личность. Когда-то мы условились с ними пересечься, а он не пришел. Я к нему. Он в квартире – стоит у окна и гдядит на снегопад.