Моторы гинеколога Суна

Ты вхож там в общество, проводящее коктейльные вечера?

Зозулин. Условностями мы пренебрегаем. Я о том, что впустят и вас. Естественно, если вы придете со мной.

Ткаченко. А без тебя мне перейти порог не позволят? Кем-то низким сочтут?

Зозулин. При приходе без сопровождающего наш порог будет для вас высок. Придете сами по себе, увидите, как вас завернут.

Ткаченко. От этого унижения у меня произойдет кровоизлияние в мозг.

Зозулин. Воспринимать столь…

Ткаченко. Несильное кровоизлияние! С ног не сбивающее, но буйной агрессивности добавляющее! Посягательство на чье-нибудь там здоровье я совершу вплоть до его окончательного вышибания! Вашу систему я проверю… драться с разозленным тренером по лыжному спорту у вас кто-либо станет?

Зозулин.

За переднюю дверь у нас отвечает Виталий Попихин. Господин он представительный.

Ткаченко. С перебитым носом и квадратной челюстью?

Зозулин. Он не из боксеров.

Ткаченко. Борец?

Зозулин. Ни в какую секцию его не взяли.

У него врожденный артрит. Но кулак у него с арбуз. Если пригнуться не успеете, жить вам уже не тем, кем вы были. Вот такие он своими ударами превращения делает.

Ткаченко. Ходил веселым малым, а теперь лежишь… и тебе не мало.

Зозулин. Лежишь в коме.

Ткаченко. В коме – это комично… я из лыж, и мне твоего Попихина не обломать, но ветеран парусного спорта Олег Матвеевич Седьков замесил бы его, как цемент. Со скорым наступлением трупного отвердения.

Зозулин. И откуда у Седькова эти навыки?

Ткаченко.

А он проводит регату. Наш Петр Палыч проводит «Усть-Куйгинскую лыжню», а Седьков «Анадырскую регату». В Анадырском заливе. Какие суда в ней участвуют, я не запомнил, но народ на них прожженный – сдвинутый на сдвинутом. За приз в семьсот долларов кто еще на десятиметровые волны пойдет?

Зозулин. Вы, наверно.

Ткаченко. Я на посудине ревматолога Базилевского из гавани выплыл, но у нас забарахлил движок и мы были отбуксированы назад. Рассевшись потом в пивной, Базилевский все ворчал, что если бы не какой-то клапан, нас бы и след простыл… а я ему сказал, чтобы оправданий он не искал – кораблик у тебя твой, и его технические неполадки не на ком-то, а на тебе.

В общем, мы в объятия друг другу не бросились.

Зозулин. В клюв никто никому не сунул?

Ткаченко. Да мы, в принципе, товарищи. Желай он мне гибели, он бы не отговорил меня идти на банкет, что закатил Седьков, когда регата финишировала.