Моторы гинеколога Суна

А Губчаков, он кто?

Щербинин. Тройник.

Куприянов. Тройной агент?

Щербинин. Голландский, наш и снова голландский. Высококлассный профи, однако за месяц до подачи документов в отдел кадров лакокрасочного завода ему уже стукнуло пятьдесят семь. Возраст не обманешь.

Синяева. Его контакты я отследила, и Губчаков пошел под уклон. Покатился к нам в руки.

Куприянов. Не разбился?

Щербинин. Мы его поймали. Не скажу, что над обрывом, но он был арестован. В обмен на признание и выдачу сообщников он словно выживший из ума требовал полной неприкосновенности.

Синяева. Еще чего захотел.

Щербинин. Он нас недооценивал. В его камеру в Лефортово мы для компании подсадили удмурдского душегуба Фирсова, и на следующее утро Евгений Губчаков заговорил без всяких условий. В ту трагическую ночь он немало пережил.

Куприянов. Сейчас он жив?

Щербинин. Скончался на зоне. И поныне небось в гробу переворачивается, о Фирсове вспоминая.

Куприянов. Информации вы от него добились, но моральная ценность вашего достижения невелика. Щербинин. Мы поступили здраво.

Куприянов. А я не такой умный. На открытом чемпионате России по решению головоломок я провалился.

Щербинин. Эти…

Куприянов. Чемпионаты.

Щербинин. Они где проводятся? Куприянов. Вы не знаете?

Щербинин. Мне… какая же противная музыка. Говорила мне моя подруга, слушая Шенберга. Своего покровительства я за это ее не лишил.

Я знакомил тебя с моей непослушной любовницей Лизой?

Синяева. Более того – я наблюдала, как ты с ней… Эразм Роттердамский в его «Наставлении христианскому воину» называл наслаждения «подлинным безумием, сладостным ядом, соблазнительной пагубой». Ты прижимал Лизу к кухонному столу, а я стояла за застекленной дверью.

Щербинин. Я видел чей-то силуэт.

Синяева. Догадавшись, что это я, ты бы разнервничался?

Щербинин. Присутствие духа я бы сохранил.

Ты и ты… и что, что ты? Я не расклеился, предполагая куда худшее – человека, похлеще тебя. С острова Пахтусова… что у восточного берега Новой Земли. Продолжая засаживать моей Лизе, я думал, что за дверью он.

Синяева. Контакты с ним ты не оборвал?

Щербинин. Приехав оттуда, сну я сопротивлялся… поскольку мне снился он. Истекающий кровью! Ее он пускал себе сам.

Куприянов. В твоем сне?

Щербинин. До него.