Когда я исчезну

Вскоре козы скрылись из виду, а я продолжил работу.

Вот с восточной стороны ограда установлена, закреплен последний столбик. Я окинул взглядом новое поле. Пространство освоено не слишком обширное, но даже квадратный метр пашни, готовой к посеву, уже победа. Перекопанная земля словно ожила, задышала; она радовалась, обещая щедрую благодарность за труд и внимание.

Положив лопату и грабли в тележку, я, взяв с собой лепешку, корзинку с картофелем, вязанку хвороста, побрел вдоль вспаханной делянки на север по направлению к лесу.

Недалеко от изгороди я приметил маленький пригорок – место для моего «пикника». Когда костер разгорелся, я прилег, но смотреть в небо не получилось – непривычно яркое оно сегодня. Но можно глядеть на лес, на огонь, да и неважно, куда. Можно вообще просто закрыть глаза… Так спокойно, тихо вокруг. Тишина, конечно, относительна: море, хотя приглушенно, но все же вздыхало.

Солнышко согревало лицо, костерок – бок – я не заметил, как, утомленный работой, задремал.

Пустая комната вдруг возникла вместо леса. Тихая музыка полилась, ее источник непонятен; мелодия с каждым мгновением становится все печальней, постепенно превращаясь в плач. Я вижу невесомую фигуру, всматриваюсь в нее до рези в глазах, но музыка-плач не дает мне сосредоточиться. Я пытаюсь позвать кого-то, закричать и просыпаюсь от собственного стона.

Чтобы прийти в себя, нужно время. Бросив взгляд на костер, я увидел, что он уже потухал – самое время положить в золу картофель.

Это вывело меня из оцепенения: слишком редко выпадали часы такого прекрасного отдыха, чтобы позволить сонному бреду их испортить.

Теперь обычные мысли о хлебе насущном и трудовых планах уступили место размышлениям о снах. В состоянии, когда отключена воля, является обитателям кошмар: может, обрывки прошлой или будущей жизни. А может, и не жизни? Впрочем, обсуждать сны у нас не принято. Зачем напрасно тревожиться, ведь и без того находишься в состоянии ожидания неизвестно чего?

Я узнал о сновидениях товарищей случайно, выслушав однажды откровения доброго наивного ослика.

После спросил других. Но мне не стало легче – я вообще несколько дней ни на чем не мог сосредоточиться, а мои ночные кошмары стали особенно ужасными. Одно время я пытался сложить обрывки снов, своих и других обитателей, как кусочки головоломки, надеясь получить ответы. Однако вскоре от затеи отказался: слишком уж мрачная получалась картина.