Гибрид Игл-Пиг

Они друг к другу удивительно близко!

Гамашев. Ветер сейчас, говорят, со Средиземного моря идет.

Чургонцев. По радио слышал?

Гамашев. Включил и вермишель быстрого приготовления поедал. На упаковке написано, что в составе того, что в ней, должна быть тушеная осетрина.

Погребной. Была?

Гамашев. Я не знаю, какова она на вкус.

Чургонцев. Подобные надписи – это мифотворчество. Осетрину они положат! Саму вермишель бы положили!

Гамашев. Вермишель в ней лежала. Настолько грубый обман производители не допускают.

Чургонцев. Женщины из твоего цеха готовкой для тебя не занимаются?

Гамашев. Идея возникала, но провалилась. Таджикская девушка с веселым лицом пожелала подкормить меня их национальными кушаньями, и к исходу того дня я принялся во всеуслышание сетовать на живот. У меня в нем не то чтобы покалывало – сильнее боли я в жизни моей не испытывал! Без промывания я бы издох! Да и после него ночь была тяжелой… метался по постели и думал, почему же меня, отчего же, не из-за интриг ли? Таджикской работнице личность начальника непринципиальна, ее зарплата и положение ни при ком не улучшится, но ее же могли подговорить – с выплатой аванса, с дачей уверений по окончанию моих мучений озолотить… едва жар у меня спал, я додумался, что при покушении яд бы ей вручили поубийственней.

Погребной. Ножи на тебя кто-то точит?

Гамашев. Несправедливо судить о моем окружении мне бы не хотелось. Пролить на кого-то из них неожиданный свет было бы желательно, но девушка с утра божилась, что ей для меня никто ничего не передавал и ингредиенты, составляющие ее блюдо, она приобрела на рынке, где всегда отоваривается.

Погребной. У кого? Нет ли тут цепочки – заказчик, продавец, девушка… которая сама, возможно, заказчицей и является.

Гамашев. Она исполнительница.

Погребной. И заказчица! По телефону заказала продавцу достать подпорченный продукт, затем пришла на рынок и купила его, как вполне пригодный, с чем-то его пережарила и подала тебе. Не убить, а предупредить.

Гамашев. О чем?

Погребной. Хотя бы о гибельности твоих к ней приставаний. Чувства к ней тебя не переполняют, а помять ее в закуточке ты, видимо, любишь.

Гамашев. Любить не люблю, а полапать люблю?

Погребной. А кто из нас не такой?

Гамашев. Тот, кто из Барнаула. С телом любимой Ларисы он поигрывал, но с прекращением любви и к Ларисе не забегает, и прочих не щупает. Всем необходимым и без женщин обеспечивается.

Погребной. Ха-ха…

Чургонцев.