Некрасивая

)]

И быстро, как в сказке, в пустой за секунду до этого класс, где мы стояли с моей спутницей, хлынула волной целая толпа девочек возрастом приблизительно от четырнадцати до шестнадцати лет.

– Новенькая! Новенькая! – точно деревья в лесу, зашелестели сдержанным шепотом голоса моих будущих одноклассниц.

– Mesdemoiselles![15 - Девочки! (франц.)] Я привела вам новую подругу. Надеюсь, вы отнесетесь к ней любезно. Не будете обижать ее и приложите все старания, чтобы она как можно скорее привыкла к вам и ко всем правилам нашей институтской жизни.

Ее зовут графиня Елизавета Гродская. Думаю, вы подружитесь с ней! – произнесла своим мягким голосом начальница, чуть-чуть выдвигая меня вперед.

– Графиня! – чуть слышно повторило эхо сразу нескольких голосов.

– А вы, дитя мое, постарайтесь привыкнуть к нам поскорее! – обратилась Александра Антоновна ко мне, целуя в лоб. Потом, пожав руку мадам Роже и кивнув головой на прощальное приветствие девочек, она вышла из класса.

Глава III.

Первые тернии

– Как ваше имя?

– Вы графиня? Или мне послышалось?

– Вы русская?

– Может быть, вы негритянка?

– Mais oui, elle est nеgresse, mesdames![16 - Hy да, она негритянка, девочки! (франц.)]

– Вы похожи на нашу Аннибал! На Африканку нашу. Где Африканка? Позовите Аннибал!

– Бедная Римма, ей не польстили!

– Тише, Незабудка! Новенькая ведь не глухая! Она слышит твои слова!

– Без замечаний, Остранская! Не будь классной дамой! Тебе рано еще. Ты не старая дева!

– Но ты не умеешь себя вести!

О, как я хотела бы, как искренне хотела бы оглохнуть в эту минуту, чтобы не слышать всего того, что пчелиным роем звучало над моей несчастной головой.

Около трех десятков девочек окружили меня, забрасывая вопросами.

Голубые, синие, серые, карие и черные глаза впивались мне в лицо с самым бесцеремонным любопытством, глаза, разглядывавшие меня с такой настойчивостью, с таким красноречивым удивлением, что в этот миг хотелось провалиться сквозь землю. О, как я краснела и смущалась под этими перекрестными взглядами, пронзавшими меня насквозь! Через пять минут мое лицо стало красным, как кумач, отчего сделалось еще безобразнее и непригляднее.

Мои ресницы вздрагивали и трепетали, боясь выронить слезы смущения и стыда, застилавшие мне глаза серым туманом.

Мне казалось, что все эти юные более или менее миловидные девочки ужасаются моему уродству, моему мясистому, широкому сплющенному носу, моим толстым припухлым губам.