Поветрие немой розы

Хотела бы она иметь семью, муженька и детей, хоть сама и не особо любила терпеть компанию других, но такое желание выкинуть из себя не просто.

Как на зло сегодня на пути попадаются слишком много людей с детьми, счастливые семьянины в пёстрых одежонках. Разоделись будто шутами себя представили, готовых плясать и шутить. Розовые и красные перья в шляпах, фиолетовые длинные куртки из кожи очередной дикой твари чуть ли не до земли, собирающие пыль, как и её платье, которое она не любила, но это часть её прошлого и оставлять в помоях его нельзя.

Портки мужчин, проходящих мимо, будто надутые, имели пузыри в нескольких местах, в её глазах это выглядело нелепо. Кольца на шеях девушек и женщин говорили о них гораздо больше, чем цены, которые они устанавливают на себя за ночь.

Перестав следить за ногами, неожиданно захрустело стекло, на которое Клацирия наступила. Выбитое окно дома, вчера вечером были слышны крики из этого района, никто не обратил внимание на них, тогда происходило типичное ограбление.

Кто-то ворвался, скорее всего несколько человек, перерезали всех внутри, забрав добычу просто выпрыгнули в окно и скрылись. Это нормальная ситуация, люду не на что жить и вот к чему это приводит: разбои, нападения на беззащитных, изнасилования. В таких условиях эти высокие стены города не кажутся защитниками, они уже не держат зло снаружи, не подпуская его сюда. Всё, наоборот, зло внутри, а стены не выпускают его в остальной мир. Осознавая ситуацию, любой здравомыслящий человек будет поглощён этими мыслями, вскоре погрузившись в себя станет унылым, более депрессивным.

– Долго же ты идёшь, как мулл тащащий на себе гору.

– Мог бы и сам подойти, а не ныть как баба. – Злобно пробурчала Клацирия.

– Я просто пошутил, на хрен сразу на такой тон переходить. – Борлен сидел на ближайшей крыше уже давно заброшенного дома, разве что крысы единственные там жильцы. – Красивое платьишко, не мог и подумать, что увижу его на тебе снова.

– Если бы судьбу этой тряпки решала только я, то оно давно бы висело прибитой к стене, заменяя мне картины.

Борлен, молодой парень семнадцати лет, младше Клацирии всего на три года. Его чёрные, почти угольные, короткие волосы привлекают взгляды людей днём, а ночью сливаются с тьмой. Из-за сломанного носа, благодаря брату в шуточной драке, приходилось дышать чаще ртом, даже сейчас, пока они спокойно идут по улицам к своему старому знакомому, можно заметить его слегка приоткрытый рот, заглатывающий воздух.