Наташин дневник

Вскоре пришла Домна Степановна и велела мне положить деньги в мешочек да надеть на тесемку через шею с крестильным крестом. Сама же и мешочек этот для меня сшила. Господи, добрые какие! Видно, что любили они искренне моего дедушку.

Вчера, накануне отъезда, пошла я в гимназию проститься с подругами и взять свои документы в канцелярии. Пришла в большую перемену в класс, когда ученицы свободны и завтракают. И Боже ты мой, как мне они все обрадовались! Маленькая Маруся Зимина чуть с ног не сбила, со всего размаху на шею мне кинулась.

– Наташа, милая, зачем ты нас оставляешь?

И другие тут же подхватили хором:

– Не уходи, Наташа, не бросай гимназию! Ведь и училась недурно, только языки тебе не давались, да еще математика. Ведь можно было бы тебя освободить от платы за учение… Вот Маня Хлопцова похлопотала бы через своего папу, он друг директора. А, Наташа?

Лица у всех были такие сочувствующие, взволнованные. Катя Шурикова плакала, точно я ей сестра родная. Про мою Соню и говорить нечего, совсем веки вспухли от слез – ведь подруги и соседки по парте мы с ней с самого дня моего поступления.

– На одну минутку, Иволгина, поговорить с тобой надо.

Гляжу: Маня Хлопцова передо мной, наша «гордячка», «аристократка», как ее у нас в классе прозвали. Наши недолюбливают Маню за то, что она особняком от нас держится и все говорит про свое знатное родство и аристократические знакомства.

А тут, вижу, стоит передо мной совсем другая Маня. Глаза смотрят на меня так сочувственно, так ласково. Взяла она меня за руку и отвела к окну.

– Наши правду говорили, Иволгина, я могу через своего папу похлопотать, чтобы тебя освободили от платы. Хочешь?

– Нет, – отвечаю, – спасибо тебе, Хлопцова, но я против дедушкиной воли не пойду. Раз он так завещал мне, то так и поступлю.

– Ну, как знаешь, а только я тебе с полнейшей охотой готова помочь.

Пожала мне руку и отошла к своей парте, как будто недовольная.

– Так неужели же едешь, Наташа?

– Еду, – говорю.

– Ну, прощай, если так! Не поминай лихом, пиши нам, рассказывай о своей жизни! Не забывай своего класса, и мы тебя не забудем!

Кричат это все двадцать восемь человек, перекрикивая друг друга. Разобрать их трудно, в ушах гул стоит… А на глаза слезы наворачиваются, вот-вот разревусь сейчас, не выдержу, как самая маленькая девочка разревусь.