Наташин дневник

А вы, барышня, далеко ли едете и почему одна-одинешенька, такая молоденькая?

Я все незнакомке и объяснила: еду в столицу, в чужих людях жить, поступать в учение, «в девочки» в знакомую дамскую мастерскую, и что пока жив был дедушка, у него жила, в гимназии училась, а теперь учиться нельзя больше, потому что платить за учение некому.

Посмотрела она на меня удивленно и сказала:

– Как же платить некому? А одеты вы так хорошо, совсем как барышня с достатками…

– Нет, я не с достатками, а одета так потому, что любил меня дедушка и старался, чтобы я от прочих гимназисток ничем не отличалась.

А денег у меня, кроме пятидесяти рублей, что выручено от продажи нашей обстановки, ничего нет.

– Ах, ах, моя бедняжечка! – всплеснула руками женщина. – Вы такая молоденькая, а уже с горем злосчастным знаетесь! Жаль мне вас сердечно, милая барышня, так жаль, что и сказать не могу. Вы очень похожи на дочку мою покойную, на Сашеньку, та такой же красавицей была.

– Ну, какая же я красавица…

– А то нет, скажете? Посмотрите на себя в зеркало.

Неловко мне было слушать ее речи. Ни когда мне никто подобного не говорил. Стала я свою соседку разубеждать, и разговорились мы с ней незаметно.

Она мне обещала свой адрес дать, приглашала как-нибудь в праздник прийти к ней, кофейку попить. И все, между прочим, беспокоилась в разговоре насчет железнодорожного воровства.

– Сколько их, этих вагонных жуликов в наше время развелось, не приведи Господи! – вздыхала она. – Так и читаешь в газетах: там обокрали да тут обворовали в вагоне того да этого.

Еще что придумали лиходеи-воры бесчестные: усыпят сначала да и вытащат из карманов все, что понравится!

– Так зачем же в карманы ценное класть? – удивилась я.

– А то куда же, как не в карманы?

– Да вот я, например, деньги на груди везу, через шею повесила на шнурке мешочек, а в нем деньги.

Она так и привскочила:

– Да что вы, деточка! Да нешто можно это? Так еще опаснее везти.

– Да как же так? Что же делать? – растерялась я.

Но спутница сразу надоумила меня, что делать.

– Вы, – говорит, – барышня моя милая, снимите вашу денежную хранильницу с шейки и мне передайте. А я ваше добро вместе с моим сберегу. Вы-то устали, вам выспаться надо, а я-то уж от Москвы отоспаться успела и больше ни за что не усну до утра. Да вы не беспокойтесь, золотко мое, спите с Богом!

Послушалась я ее, сняла мешочек с шеи и передала ей. Она его вместе со своим кошельком за чулок спрятала.