Наташин дневник

А я закуталась в свой старенький байковый платок да так и заснула, подсунув под голову маленькую подушечку-думку, подаренную мне на прощание Соней Измайлович.

Сладко спалось мне под равномерный стук колес, даже не слышала, как останавливался поезд на станциях, как суетились кондукторы, как снова трогались вагоны, как приходили и уходили пассажиры.

Проснулась наконец, открыла глаза, гляжу: совсем уже светло, пассажирки, которые в одном отделении со мной ехали, давно поднялись и привели себя в порядок. Кое-кто уже чай пьет за откидными столиками-полочками под окошком.

Взглянула я на скамейку, где лежала моя соседка, и рот разинула от удивления. На ее месте двое маленьких ребят сладко похрапывают, а на краешке скамейки сидит молодая дама и читает газету.

– А где же вчерашняя моя спутница? – вырвалось у меня.

– Какая спутница? – вскинула на меня удивленные глаза дама.

– Да та, что на монашку похожа… В черном платье, полная, пожилая…

– Ах, вы про эту. Она еще в Бологом сошла. Мы на ее место и сели.

– Да как же так, Господи!

– А что такое?

Я рассказала, как обманула меня и обобрала незнакомка. Все наше отделение слушало мой рассказ. Я была очень взволнована происшедшим, так что мне не могли не поверить. Видимо, очень уж расстроенным было мое лицо, потому что ехавшая рядом другая дама вынула портмоне и подала мне рублевую бумажку.

– Извините, – сказала она, – что мало, но больше не могу. Но нельзя же вам без гроша оставаться!

За ней еще двое мне денег предложили.

Только меня всю залило стыдом от этого, я вся красная сделалась и отказалась.

– Спасибо, не надо мне денег, у меня еще есть, будет на что доехать.

А на самом-то деле ни копейки у меня нет, все до последнего гроша отдала на сохранение. Хорошее вышло сохранение!

Пристроилась я кое-как у столика и записываю все это наспех карандашом в дневник. Скоро уже Питер. Что я буду делать без гроша в кармане? Хорошо еще, что есть чем перекусить, но уж извозчика не на что будет взять и придется корзинку на руках тащить.

Но пусть лучше так, чем у добрых людей побираться даровыми рублями! Дедушка бы за это по головке не погладил. Действительно, нельзя же быть такой простофилей, рохлей.

Боже ты мой, как досадно, что все так случилось!

10 октября. Поздно ночью

Двух недель еще не прошло с того утра, когда я, обворованная, сделала последнюю запись в дневнике, а кажется, целая вечность с тех пор минула, столько пережить пришлось.