Удивительные зигзаги любви

А ей надо было быть не стеариновой, а восковой, тогда бы она не сопрела так быстро…

Она подошла к столу, взяла в руки автопортрет Роми. Мало кто знал, – она хорошо рисовала. Сначала даже думала профессионально учиться рисованию, но потом стала актрисой. С автопортрета на неё смотрела молодая, цветущая и улыбающаяся девушка, красивая, солнечная, счастливая. Рядом находился другой её автопортрет. На нём уже Роми была грустной, задумчивой и по левой щеке её ползла большая одинокая слеза… – Удивительно, в этих портретах – вся её жизнь!

Почему я вспомнила нашу последнюю встречу? – задумалась она.

 – Тогда Роми позвонила мне из наркологического санатория и прошептала:

– Милая моя, ненаглядная, приезжай!

И я поняла, с моей подругой Роми очень плохо. Хотя никто не догадывался, но это был уже предпоследний год её жизни… У неё всё было верх ногами… Она сожгла за собой мосты и оказалась между небом и землёй. Жила она тогда одна, опустилась, и уже не владела ни собой, ни ситуацией. Бедная Роми уже падала в бездну, дна которой не было видно, и нельзя было замедлить или предотвратить это падение.

В сорок два года она сказала журналистам, когда те брали у неё интервью: «Я несчастная женщина!».

Я читала в заметках у одного писателя следующее. Как-то, находясь в тропиках тёплой ночью, он услышал над пустыней тревожный, жалобный стон. Писатель от неожиданности опешил, схватился за сердце. Его проводник, заметив такое, ответил: «Это плачет пустыня, ей ведь больно от её пустоты, очень хочется быть цветущей долиной…».

Увы, подобное было и с моей подругой. Я сразу примчалась к ней, желая побыть с ней вместе, утешить, поддержать. Но туда же, приехали журналюги, начался обычный бедлам, сопровождавший её в последнее время.

Фотограф и журналист сразу вместе с ней пошли в ресторан, она напилась, сблизилась с фотографом, ссорилась со мной, когда я умоляла её не пить вино и таблетки. Ведь она лечилась там от алкогольной зависимости. Я чуть не уехала, обидевшись на неё, но вскоре поняла, ей так плохо, что бросать её нельзя… На её агонию невозможно было смотреть без слёз… А она всё ещё хотела доказать нам, что она прежняя Роми.

Стала, словно девочка, скакать на скалистом берегу, когда мы все вместе направились к морю, сломала себе щиколотку. Из-за этого несчастья были отменены её предстоящие съёмки. Она была прикована к постели, попросила привезти ей маленькую, четырёхлетнюю дочку, немножко порадовалась ей.