Плохой хороший конец

Чтобы было проще, я написал список возможных ответов. Буду надеяться, что люди смогут выбрать из них.

– И какие же там варианты?

– Ничего особенного. Может, у кого-то и найдутся интересные истории о том, как и почему они пришли в театр, но большинство будет говорить о семье актёров, любимом артисте, славе и деньгах.

– Может, тебе стоило пойти на психолога? Твоя тема какая-то слишком психологическая.

– Хватит с нас одного, – фыркает Кристиан. – Гляди-ка, – он вдруг замедляется и указывает на скамейку впереди.

На ней полулежит длиннобородый человек в грязной одежде. Я приглядываюсь, потом непонимающе смотрю на брата, поворачиваюсь к человеку снова. Нет, это не московский парк, это парк Пушкина в Нижнем Новгороде, а человек, которого мой разум отказывался узнавать, наш отец.

– Пройдём мимо, – велит близнец и решительно шагает вперёд. Но человек нас замечает.

– Вы так изменились, – растягивая гласные и одновременно пытаясь подняться, говорит он, и Кристиан резко останавливается.

 – Так изменились… – пожевав, повторяет отец, смотря на нас подобострастно. Его глаза беспокойно бегают по нашим лицам, ища то ли поддержки, то ли сочувствия.

– И это не твоя заслуга, – Кристиан яростно сжимает руки в кулаки, будто готовится драться.

Отец испуганно съёживается, стараясь казаться меньше. Неторопливый, тихий – совсем не похожий на монстра, которого я так боялся в детстве.

– Дайте денег на еду, ребятки, – нараспев просит он, демонстрируя редкие зубы.

Кристиан приоткрывает рот, но ничего не говорит.

Молча выдыхает, поджимает губы, достаёт из кошелька первую попавшуюся купюру – целую тысячу.

– Надеюсь, ты упьёшься на эти деньги до смерти, ничтожество, – и бросает ему под ноги.

– Люди переоценивают прошлое, – заговорил голос рядом. – Я на твоём месте не стала бы его вспоминать.

Алиса. Снова в однотонном светло-зелёном платье по колено, снова пугающе похожа на ведьму и говорит что-то непонятное.

– Я на своём месте поступил бы так же, будь у меня был выбор, – проворчал я.

– У тебя есть выбор, просто ты боишься его принять.

«Что это ещё значит? Очередной ребус?»

Я встал, но Алиса потянула меня за край рубашки, сажая обратно.

– Фу, какой скучный, – цокнула она языком.

Перед глазами пошли бензиновые пятна. Скучный… Так говорил про меня брат; в ту секунду в ушах даже звучал его баритон, повторяющий это слово.

Я послушно сел обратно, чувствуя знакомую слабость, не позволяющую двигаться.