Вовка детдомовец

– И все же мы вынуждены идти по их рельсам в то непонятное светлое будущее.

– И куда же, Валера, мы придем?

– На запасной путь, как два бронепоезда.

– Точнее, как два придурка.

– Да, Вова, если не позаботимся о себе.

– В материальном смысле?

– Это не главное в жизни, я, например, последнее отдам для близкого человека.

– Согласен, копить деньгу – не видеть света.

– Вова, всему есть предел: пусто в кармане – ноет желудок, упадок сил, одежка невзрачная, глаза как у нищего- девки таких не любят; и вот если карман оттопыривается, харя кирпича просит, то головная боль появляется от мысли, а куда же это все потратить.

Тут и зазнайство, тут и страх от воровства; толпа баб крутится погулять задарма…

– Деньги – большое зло, они гробят человека.

– Да, Вова, к тому же отнимают разум, по себе знаю.

Рассказываю ему про покос в 1958 году, большую зарплату, новый костюм и часы, последующий голод, тонкое пальтишко и обувь «прощай молодость».

– А сейчас как бы ты распорядился этими деньжищами, – с хитрецой спрашивает он.

– О-о, сейчас бы я поступил практичнее и по – взрослому; точно бы купил другу шапку, еда до отвала в столовке, сладости в карманах, кино, качели в парке, встречи с девушками, цветы…

Мы обнялись как братья; вместе жили и работали в стройтресте.

Даже в сильные морозы мы с ним ходили по улицам Перми без шапок. Мою голову кудрявая шевелюра обогревала, а его с пушком волос походила на медный котел – аж оторопь брала.

Он и варежек не признавал; на ногах «окорята» на рыбьем меху, кургузное демисезонное пальтишко, могучая грудь нараспашку; этакий рубаха – парень, русский симовол. В отличие от меня, он никогда не простужался, даже не кашлял, ну если только от крепких папирос. Правда, глаза у него постоянно слезились. Для хохмы набрав воздуха в рот, пыжился до красноты и что- то с писком начинало выходить с боку глазного яблока, будто там дырка была. Я просил не издеваться над собой, но этот цирковой номер ребятам нравился. Но и это не предел: он мог шевелить ушами, доставал языком до носа и много чего удивительно демонстрировал…

В начале 1960 года по улицам Перми уже фланировали «стиляги». Я втайне завидовал им, ведь простая советская одежда мешком висела на наших скелетах и душевно отторгалась. Вообще- то, одежда, в наше время – упаковка, по Маяковскому- «раковина», по Чехову- «человек в футляре» всегда отображает суть мужчины или женщины.