Город, окутанный тьмой

По ее щекам текли слезы… Верила ли она сама в то, что говорила, или прекрасно понимала действительность? Никто не решался это выведывать, все молча соглашались, а что на самом деле творилось в душе Феодосии Петровны в такие моменты, не ведал никто.

– Бабушка, бабушка, вам сейчас нельзя волноваться, вы что?

– Ой, извини, внучок, просто очень соскучилась по своим любимыми кровиночкам, очень…

Наступило минутное молчание.

– Хоть и видела вроде недавно… Пойду я, сынок, спасибо тебе.

– Куда пойдете, лежите, сейчас давление еще раз померяю.

Михаил подошел с тонометром к старушке.

– Так, немного снизилось, но еще высоковато, пока рано вставать.

– Нет-нет, я пойду, у меня еще много дел, вдруг кто приедет, а меня дома нет. Спасибо тебе, Мишенька, извини, что отвлекла.

Было совершенно понятно: сопротивляться решимости этой старушки бесполезно, она добьется своего.

– Хорошо, идите, но вечером я обязательно к вам зайду и проверю ваше состояние.

– Заходи, конечно, в любое время.

Пойду, пойду я, вдруг кто приедет.

Долго еще не могла выйти из головы Михаила Феодосия Петровна.

– Такая милая, добрая бабушка, за что с ней так поступают дети. Можно ли так издеваться над любящим сердцем. Над самым дорогим человеком на свете, над собственной матерью. Сколько она натерпелась в свое время, поднимая детей, работала дояркой от зари до зари, лишь бы купить одежды и учебников для своих кровиночек. Много любви и ласки она в них вложила, дала все что смогла, обеспечила путевку в жизнь.

А что получила взамен? Страшную одинокую старость…

Удивительно, но никто ни разу не услышал из ее уст ни одного слова упрека в адрес детей, лишь только слова любви и благодарности. Они у нее самые лучшие, самые внимательные, самые красивые. Почему так?

Михаил долго размышлял и вдруг ясно понял, конечно, понял.

– Она не может иначе, не может. Она мать! Мать! Этим все сказано. Она мать, они ее дети.

Михаил Семенов очень любил вечером, после работы, прогуляться вокруг деревни.

Наблюдать за засыпающей таинственной природой, за голубыми цветочками, которые так светились, так сияли на жарком солнышке, а сейчас, когда мрак начинал окутывать землю, они незаметно спрятались и затаились, терпеливо ожидая нового утра. Чудесные желтые подсолнухи, которые весь световой день крутили свои приподнятые веселые головы вслед за бегущим солнышком, а сейчас, будто устав и немного погрустнев, молча стояли, уткнувшись в землю.