Тернистый путь к dolce vita

 – Ты же только вышла и тут же вошла…

– Да там нечем и успевать, к тому же они, как кролики, кончали в три тычка.

Все дружно расхохотались.

– А чего ты с охраной-то связалась, тебе этих было мало?

– Так ведь эта мымра сказала, что отказывать никому нельзя, так я и не отказала.

– Охранников смело могла послать. Если бы бандерша и хозяин узнали, то они как минимум с работы вылетели бы…

Дверь снова отворилась и вошла мымра.

– Чего гогочите, сучки? Господ разбудите. Вот, получите за труды праведные, – осклабилась она, показав прокуренные дочерна зубы, и раздала всем по конверту.

 – Да, чуть не забыла, ты, милочка, оштрафована, – обратилась она к Наташке, выхватила из ее рук конверт и вынула оттуда две пятитысячные. – Впредь не будешь выеживаться, – злорадно ухмыльнулась мымра.

Едва за бандершей закрылась дверь, все кинулись расспрашивать девушку, что случилось.

– Я всю ночь провела с рыжим толстяком. Этот дебил жаждал анального секса. А мне на прошлом дефиле задницу так разодрали, что я уже неделю в туалет сходить не могу.

Я и отказала, так он, сволочь, не заплатил, а тут еще и эта…, – не смогла сдержать слез Наташка.

Кира молча вынула из своего конверта пять тысяч и протянула несчастной. Маша последовала ее примеру.

Девицы выпили кофе и вышли на улицу, где их уже ждала машина.

– Ну что, жирком обросла, сколько заработала? – поинтересовалась Кира у Маши.

– Да я не считала, но косметичка не застегивается. Хотя такую работу врагу не пожелаешь, никакие деньги не нужны.

– Ты просто не знаешь, что такое настоящая работа, вот и выкобениваешься. Через неделю-другую все позабудешь и снова в очередь на дефиле выстроишься. Работа, милочка, – это когда ты с ног валишься от усталости и засыпаешь стоя. Я когда в Питер приехала, устроилась в ресторан официанткой. Думала, осмотрюсь и найду себе что-нибудь поприличнее. Ну, в общем, почти так и случилось. В этот ресторан частенько наведывалась Стеша. Заприметила она меня и сунула визитку. «Приходи, – говорит, – помогу тебе из дерьма выбраться».

Я сначала не поняла, куда она приглашает, а потом девчонки просветили, и я решила уйти из ресторана. Но вот ведь непруха, перед самым увольнением я грохнула целую полку дорогой посуды. У меня забрали паспорт, заперли в посудомойке и не выпускали два месяца. Спала там же не больше шести часов, все остальное время мыла посуду. Думала, с ума сойду. Вот это была работа. И я сказала себе: «Что угодно, но только не такой рабский труд».