Тура, или Я, Сонька, Алик и остальные

А потом спрятались за гаражами и начали следить. Сидели с час. Уже хотели уходить, как из беседки вышел наш бывший пионервожатый Голиков в светлой паре и с портфелем. Его отчислили из школы почти как год назад, но он нам говорил, что его пригласили на секретную работу в разведку.

Голиков огляделся, наклонился, поправил шнурки на штиблетах и вышел на набережную.

– А этот еще откуда? – спросила Лера.

– Наверное, скрутил того, – предположила Даша.

– А вдруг убил? – прошептала Лера.

– Как же убил… – у меня возникло подозрение, и я взглянула на Леру.

– Ну не Голикоффф-же! – вскрикнула она, приложив руки к ключицам…

– Это неудовлетворенная «Матерь-Секси» сует свои животы и груди в переулки и дворы Москвы, – сказал Алик, – и потом уже злая «Покуда» бьет фонтаном в небо, наполняя страхом малолеток, приобщая их к коловращенью такой-сякой вселенной.

И… еще… еще… И даже здесь, в уголке небольшого сада, где я сижу на скамейке с маленькой дочкой, кто-то шевелится в цветущих кустах сирени… И мы срываемся… – «Мама, а ведь он за тобой охотится», – несемся, спотыкаясь, как раненые звери, и неудовлетворенная «Матерь-Секси» и злая «Покуда» гонятся по следу, а потом наперерез, пытаясь напугать две крошечные фигурки, бегущие к людям…

27.

 Доктор дизель

– Ты только не торопись и будь внимательна, – моя тетушка раскрывает ноты на нужной странице и разглаживает листы со всей тщательностью, хотя они в этом и не нуждаются.

 – Эту вещь, – тетушка явно чем-то озабочена, и мне кажется, что ей наплевать на меня (во всяком случае, сейчас), поэтому просит сыграть что-то из давно пройденного, чтобы предаться собственным мыслям, а не тратить силы на замечания, которыми она истязает меня при разборе новой пьесы, – ты играла уже давно и вполне прилично, вспомним для разнообразия.

Я медленно начинаю «К Элизе», но тут же молниеносно увеличиваю темп, и тетушка постукивает меня по руке и приглушенно шепчет: «Ну, куда ты несешься? Давай-ка сначала». Я слушаюсь, но из вредности начинаю бить по клавишам как по барабану, и тетушка морщится, хлопает опять по моей руке, а потом легко и по макушке, заставляя опять играть пьесу с самого начала.