Тура, или Я, Сонька, Алик и остальные

Я беспрекословно следую указаниям, поначалу раздумывая, чем бы еще возмутить тетушку, но музыка вскоре пленяет меня, и я продолжаю с удовольствием, с замедленной реакцией наблюдая, как тетушка листает указательным пальчиком уголки нотных страниц и находит на пюпитре (за сборником фортепьянных пьес) тоненькую книжку по занимательной химии, в которую я «вгрызаюсь» всякий раз во время пауз наших занятий, например, когда моя мучительница справляет нужду или долго смотрится – она делает это редко, но периодически, подчиняясь каким-то собственным внутренним порывам, – в зеркала трюмо, которое стоит в темном длинном коридоре.

– Ага… – многозначительно тянет тетушка.

Я сбавляю темп и останавливаюсь.

– Да ты играй, играй, – тетушка шуршит страницами, и я несмело продолжаю мелодию, спотыкаясь на каждом такте.

– Ну-с, ну-с, – шепчет себе под нос тетушка, – что же будет, если смешать селитру, серу, бертолетову соль и все это поджечь?

Я вспоминаю опыт недельной давности, когда я сожгла именно такую адскую смесь и чуть не задохнулась от едкого дыма.

К тому же опалила челку, и ее пришлось состричь (как всегда неаккуратно, с проплешиной надо лбом). Пережив ужас и позор еще раз, начинаю недовольно морщиться и нехотя говорю: «Что надо, то и будет», потом разворачиваюсь на стульчике и смотрю на тетушку с напряженной, но вежливой улыбкой.

– Ты пробовала? – тетушка заговорщицки пристально вглядывается мне в глаза. Я уверена, что она обо всем догадывается или даже знает (правда непонятно – откуда), тем более, такого опыта в книжечке не описывается, поэтому отпираться бесполезно, и утвердительно киваю.

– Да ну… и где? – тетушка сейчас своя в доску и ей можно довериться.

– Вон там, – я разворачиваюсь на стульчике и машу рукой в сторону скрытого непролазной темью закутка в коридоре.

– Как, прямо на паркете?! – восклицает тетушка.

– Нет, почему, на сковородке.

– Ну, и как это было, расскажи, – тетушка прижимает книжку к груди и просто-напросто выпяливается на меня, чуть приоткрыв рот.

Мне непонятно, к чему она клонит и что ей за дело, но мой язык развязывается сам собой:

– Ну, дым был, искры.

– А запах был? – не отстает тетушка.

– Еще бы… такой едкий, я даже закашлялась.

– А дым какой, фиолетовый?

– Дым как дым, ничего особенного.

Я чувствую, что тетушка уже не слушает меня, она пристально вглядывается в то место, где я сжигала смесь. Ее напряжение передается мне – я утыкаюсь взглядом туда же.