Тура, или Я, Сонька, Алик и остальные

– Дым, говоришь, и запах, – с особым акцентом на первом слове произносит тетушка, и я отчего-то вздрагиваю. Нет, не может же быть, чтобы память так четко… но действительно опять вижу дым. Тетушка намеренно громко шумит носом, втягивая воздух, и я, не веря своим ощущениям, чувствую запах жженой серы. Дым вскоре рассеивается (строго говоря, он не похож на тот, первоначальный, недельной давности, он более разрежен и подсинен), и я четко осознаю, что в коридоре, в закутке, точно на том месте, где производился мой опыт, стоит высокий чернокожий в джинсах и байковой рубахе в бледную клетку.

– Не бойся, – шепчет тетушка и кладет мне жаркую ладонь на колено, – это доктор.

В том, что чернокожий абсолютно реален, я не сомневаюсь (хотя – из общих соображений – кто знает?). Скорее всего, он очередной поклонник тетушки, и она его провела в квартиру тайком (это сделать просто элементарно). Не исключено также, что весь наш урок он мыкался у входной двери (возможно, у вешалки), прикрывшись безразмерной мутоновой шубой, а сейчас вылез из укрытия, и стоит чин чинарем, нагло улыбаясь.

Я внимательно разглядываю чернокожего. У него симпатичное европейское лицо, губы, правда, великоваты и похожи на две пампушки (но они его не портят), а все остальное у него доведено до совершенства. Конечно же, непрошеный гость – хахаль тетушки, который с особым рвением ее тараканит (это слово я произношу про себя с наслаждением, хотя, когда впервые наткнулась на него, читая Чехова, оно меня покоробило).

А то, что он настоящий доктор, – и ежу ясно. Во-первых, несмотря на белозубую улыбку и яркие белки, он черен как сапог. Во-вторых, он испускает ауру своеволия, отваги и эротического волнения, которые я испытывала, испробовав замечательного вина «Черный доктор», когда меня тайком от взрослых угостила тетушка почти год назад.

Тогда она ворвалась в мою комнату в сильнейшем волнении, как будто за ней гнался полк разъяренных солдат.

Минут за тридцать до этого меня нагло выдворили из кухни, где тетушка и ее приятель Володя пили чай. Чем они занимались после чая, я могла только догадываться.

– Вот… – отдышавшись, тетушка потрясла перед моим носом бутылочкой для детского питания, наполненной черной жидкостью.

– А это зачем? – я скосила глаза на соску, прочно натянутую на горлышко бутылки.