Над меандровой рекой

А карета была запряжена тройкой серых коней в яблоках! На козлах сидел кучер! Его личный! Ну а после революции… Его того, чуть не убили – еле убежал. Так я к чему это говорю!? Если бы рецепт не потерялся, я бы сейчас сам мог стать миллионером! Но!… Но!… Если бы захотел!

– Смотри, Петька, с какими людьми мы водку пьём! А что ж ты раньше молчал!

– Раньше других дел было выше крыши. Да я и сам только недавно узнал. Об этом ведь не принято было говорить в советское время. Да и, как говорится, не титул красит человека, а человек титул! Вот я хоть и граф, но никогда этим не кичился, и женился на простой сельской девушке Екатерине Филипповне.

Но! Но! Так считают! А на самом деле она лютеранка, зовут её Луиза Карловна, происходит из семьи обедневших прибалтийских баронов, и Филипп Тарасыч, купил её в голодное время у родителей за мешок орехов. Мы с ней оба благородных кровей! А вы что думаете! Отчего мой Аркадий кандидат наук? Молчите? То-то и оно: от осинки, как говорится, не родятся апельсинки!

Я посмеялся в душе над Санькой – врёт, конечно! Уж если и есть в нашем селе аристократ, то это, конечно, я.

Я знаю себе цену и не сомневаюсь, что во мне течёт благородная кровь. Вся моя внешность об этом прямо-таки вопиет.

Голова у меня чёрная, шея и грудь белая, будто жабо, а туловище и ноги чёрные, словно я во фраке, и кончики передних лап белые-белые, как перчатки. Если б я сел в шёлковое кресло, сложил задние лапы одну на другую, да облокотился этак небрежно о резной стол, то хоть зови художника Боровиковского и пиши с меня вельможу[6 - Право, я не знаю, какой портрет В.

Л. Боровиковского имел в виду Пиф (прим. А.Телегина).].

Петька, улыбаясь на бутылку, как на родного ребёнка, аккуратно разлил водку в одноразовые стаканчики:

– Ну, за Президента!

– За какого? – спросил Санька.

– За вновь избранного! – ответил Петька, виновато улыбнувшись.

– Просто за выборы! – сказал Мишка.

– Как говорится, за честные выборы! – уточнил Санька.

Они выпили и потянулись за мясом. Я не выдержал и, забыв о своём достоинстве, просительно заскулил.

Граф Санька в ответ на мою скромную просьбу бросил в меня смёрзшимся снегом. Но куда ему! У меня отменная реакция, я увернулся весьма грациозно, гавкнул, назвав всех троих дураками, и отошёл прочь со всем вернувшимся ко мне достоинством.

– Пиф! Пифуша! – услышал я сладкий голос Виктории Павловны. – Пошли домой.

Эх! Если бы я её послушался! Жизнь моя потекла бы совсем по иному руслу! Но я не послушался.