Времена года

И он тебе ответит: Америка. А то, что она применила ядерное оружие против мирного населения, напала на Вьетнам, вторглась в Ирак, Ливию и Сирию, бомбила Белград, и почти вся прогрессивная Европа на это молча смотрела и смотрит, сейчас не важно, потому что речь идет только о его конкретно взятой стране. То есть выходит, что любой назовет другом убийцу, если этот убийца режет не его семью, а другую. И мне жалко любого человека, погибшего или искалеченного на любой из войн, но не жаль общества как единицу. Потому что весь общественный патриотизм и самосознание – это шкурный интерес и трусость.

Вот тебе и твой принцип выживания группы. Чтобы колокол не звонил по тебе, твоя хата должна быть с краю. Еще раз прошу прощения, что привел такой пример, я никого не хочу обидеть, мало ли… да и мы тут не Украину, конечно, обсуждаем. Этот принцип вообще применим ко всем – он и есть пресловутая общечеловеческая ценность.

В эту минуту подумалось, что они на самом деле и не философствовать пришли сюда. Честное слово, бред какой-то.

Ему, видите ли, жалко любого абстрактного человека, а, свою родную сестру, похоже, не очень – сидит тут и устраивает демагогию. А я же, взрослый, вроде, человек, еще и ведусь на него. Однако сейчас мысль эта прошла вскользь, по касательной. Она вновь вызвала неприятное, но уже, правда, угасающее чувство стыда.

– Хорошо, допустим. Но вы уходите в сторону. И, с другой стороны, в том, что вы говорите про разрозненность тоже нет ничего нового, и это не более, чем ветхозаветный сюжет.

Все в Библии есть, все там объясняется.

– Ты про Вавилон?

– Да хотя бы.

– И что? Вавилон – это все лишь миф о том, как произошло разделение на народы и языки…

– Я думаю, это гораздо больше. И ваши, и мои тоже умозаключения, вполне возможно, не более чем результат непонимания и незнания Христианства. Я не могу сказать, что я религиозен, но я верю в то, что Бог справедлив, и это – данность, на которую ваше к ней отношение никак не влияет.

– Ну, равно, как не влияет и твое, если это все-таки не так.

Мне кажется, Вадим, мы все можем проиграть или уступить в любой дискуссии, если только она не касается нашего бога. В этом случае разговор всегда заканчивается софизмами или поножовщиной.

– Смотря, что понимать под софизмами. Кстати, где вы у меня их увидели? Ладно, как говорится: Бог всех рассудит.

– Если, конечно, есть, кому судить…

– А вы думаете, что нет? – Вадик бросил взгляд на Веру Петровну. Ему очень не хотелось, чтобы она их слышала.