Перрон для оптимистов

– Ну что же, товарищи революционеры, разрешите представиться: начальник Таврического губернского жандармского управления, подполковник Спиридович Александр Иванович. А ваши имена, полагаю, нам известны: Рисин Иосиф Израилевич – Мстиславский мещанин, стоит во главе Мелитопольского комитета партии социалистов-революционеров, подозревается в составительстве плана покушения на жизнь мелитопольского уездного урядника летом сего года; Печкин Василий Алексеевич – крестьянин Харьковской губернии, подозревается в укрывательстве разыскиваемых правительством лиц и снабжении их нелегальными паспортами; Трофимов Николай Егорович – крестьянин Новоладожского уезда Санкт-Петербургской губернии, активный член Российской социал-демократической партии, подозревается в распространении запрещенной литературы и политических листовок.

А вы, барышня, стало быть, новоявленный руководитель Мелитопольского комитета партии социал-демократов Йоффе Розалия… – жандармский полковник медленно и подробно разглагольствовал, словно издевался.

– Я – Розалия Хайкелевна Сомина, мещанка города Прилуки Полтавской губернии, замужем за полтавским мещанином Берко Мордуховичем Соминым, – нервно перебила его Роза.

– Занятно! Ну, этими матримониальными деталями мы займёмся позже, а вот доказательства по существу дела уже пожаловали, – жандарм удовлетворённо кивнул.

Полицейские внесли в комнату бланки и печати для изготовления паспортов и стопку свежих экземпляров цюрихского журнала «Голос социал-демократа». Спиридович, брезгливо поморщившись, перчаткой выхватил из печки обгоревший кусочек листовки.

– Ну, формальности, пожалуй, соблюдены. Вы арестованы. Наденьте на господ революционеров наручники, а барышне – предупредительные связки. Что же мы, звери какие-нибудь? Вот так. И отправимся с Богом. – Полковник старательно играл роль заботливого дядюшки.

Розу везли отдельно. Судя по ухабам и ямам, на которые в темноте окраинных улиц натыкалась полицейская карета, ехали в Нижнюю тюрьму, прямо в «медвежью берлогу» (так называли это место товарищи, по имени грозного начальника острога Медведева).

Но это почему-то нисколько не заботило. Роза только отчаянно сжимала и разжимала ладони, как будто это простое движение могло вернуть ей обладание самой важной ценностью – так и не прочитанным письмом Самсона. Очередная яма вернула ощущение тошноты и какой-то неосознанной тревоги. Миша Гендлер… Восторженный, шестнадцатилетний… Пришлось привлекать к партийной работе учеников её рабочей школы.