Иерусалимский синдром

Мы тебе, конечно, оставим, но, судя по внешним признакам, лучшие времена уже прошли.

Кабалоне. Скорее их, вообще, не было.

Джокетто. Ты бодрящийся пессимист?

Кабалоне. Я про себя рыдающий фаталист. На этом стоял и буду стоять. Пока стоится.

Джокетто. У тебя разве стоится?

Кабалоне. Не подлавливай на словах. Не выйдет – я иносказательно выражаюсь. Эй, Инспектор! Я что-то позабыл, у нас можно иносказательно выражаться?

Луболо. Тебе все можно. И иносказательно, и по делу. Для героев скидка.

Кабалоне.

Откуда скидка, Инспектор? Я выражаюсь иноскательно, но тебе следовало бы выражаться по-определенней – у тебя нет смягчающих обстоятельств. Тебе в башку полторы тысячи раз не стреляли. И пусть бы просто – одних прямых попаданий семьдесят пять… нет, восемьдесят два… что-то я не прав – больше сотни, несомненно больше… а на тебе, Инспектор, не царапины.

Луболо. И ты туда же? Прояви оригинальность, комманданте, не лезь со всеми в кучу – меня и без тебя весь вечер достают.

Кабалоне. Расплата грядет.

Пушки расчехлены, гранаты подброшены, боевые львы выведены из клеток. Кто посмел достать моего друга?

Луболо. Другой твой друг.

Кабалоне. Мой друг? Тебя достает мой друг?

Луболо. И мой тоже.

Кабалоне. Они тебя вдвоем достают?

Луболо. Еще чего не хватало. Его и одного за глаза.

Кабалоне. Ты, Инспектор, меня прости. Если тебя достает мой друг, я бессилен. Я не враг своим друзьям.

Луболо. А я кто? Я не твой друг?

Кабалоне. Мой. (кивает на Джокетто) Но он тоже мой друг.

Ты хочешь конфликта?

Луболо. Не хочу. Хотя что мне разборки – терять мне уже нечего, долго я не протяну… и это не пустое нытье – факт.

Джокетто. Боишься?

Луболо. Нет. Но все это довольно паршиво… ты бы, Кабалоне, шел. Глядишь, и завалишь парочку-другую пришельцев.

Кабалоне. Да я их сотнями валил. А толку? Они как микробы. Их душишь, они крепчают. Словно бы убиваешь этих свиней им же во здравие.

Паскуэлина. Береги себя.

Кабалоне. Поздно, Паскуэлина, отберегся я. Даже простого отпевания не устроят… А еще совсем недавно я курил странные сигареты и планировал, как будут меня хоронить.

Государственный траур. Цветы. Красавицы с черными ленточками на выпирающих буферах. Слезы… Искренние. Ответственный министр бьет в барабан. Поднимается государственный флаг. Еще одна звезда героя… Посмертная. Все как у больших начальников Или я этого не заслужил?

Вольтуччи. Конечно, заслужил. Но что поделаешь – наши судьбы не в наших руках. Не расстраивайся.