Иерусалимский синдром

Кабалоне. Ты меня не утешай, головой я мужчина взрослый. Просто чертовски обидно. Я загнусь вместе со всеми… А что эти все сделали?!

Джокетто. Они здесь жили. Это уже не мало. Почти подвиг.

Кабалоне. Значит все вокруг герои?

Джокетто. Фактически, да.

Кабалоне. Может, и ты герой?!

Джокетто. Скажу тебе правду – мне безусловно есть, чем гордиться.

Кабалоне. Ну, и чем же? Своим ехидным нутром? Тремя-четырьмя поддавшимися женщинами? Бессчетным количеством съеденных оливок?

Джокетто. Тем, что я смог.

Смог жить. Мог – жил. Жил – мог. Закончу – перестану.

Кабалоне. И все?

Джокетто. Тебе этого мало?

Кабалоне. Мало?! Ну ты, вообще! Если не мало просто жить, зачем же я очко себе рвал? И себе и другим?! Я что, извращенец?!

Джокетто. Ты герой.

Кабалоне. По-твоему, все герои.

Джокетто. Немножко не так. Ты настоящий герой.

Флориэна. Не имитация! Я это сразу поняла – вам казалось, что я еще сомневаюсь, но нет, я не такая. Если кто настоящий, то я это вижу – не отстаю от остальных.

Кабалоне. Спасибо за комплимент. Ощущения от него, как при выстреле из газового пистолета и последующего удара его же ручкой между глаз. Легкая приятная дурнота. Баллоне-то здесь?

Вольтуччи. Здесь.

Кабалоне. Позвал все-таки… Совсем в меня не веришь?

Вольтуччи. Ты же сам говоришь, что надежды у нас никакой.

Кабалоне. Выходит, тому, что я говорю, ты веришь, а в меня никак?

Вольтуччи. Я готов попросить Баллоне, чтобы он отправлялся домой. Только скажи.

Кабалоне. Пожалуй, не скажу.

Ты его вовремя позвал – был бы у меня с собой меч, я бы положил его тебе на плечо, посвятил тебя бы в рыцари древнего ордена «Медовых иноходцев» и вновь завладел вниманием этой прекрасной девы Флориэны. Вечная любовь… на пороге вечности танцы… не проспите свой танец, синьоры и синьориты…

Вольтуччи. Когда придет время танца, уснуть будет проблематично.

Кабалоне. Наверное. Скорее всего. Ты, Инспектор, тоже танцевать будешь?

Луболо. Я всегда танцую. И не хуже других. Тем более, сегодня у нас намечается живая музыка.

Раздается взрыв. Мигает освещение.

Кабалоне. Вот это, я понимаю, живая музыка. Но ее недвусмысленность вынуждает меня откланяться. Взяться за оружие. Уйти и не вернуться. (встает) Пошел я. Ладно, народ, по-видимому, в карты мы завтра не сыграем. И тем самым нарушим одну из наших славных традиций. Желаю вам сберечь хотя бы последнюю. И еще. Станцуйте и за меня!

Вольтуччи. Все, что от нас зависит, мы сделаем.