Иерусалимский синдром

Нашего Инспектора так просто на чистую воду не выведешь. Мыслитель. Белая ворона на черной сковороде.

Луболо. Тебе что-то не нравится?

Джокетто. Важно, что мне нравишься ты.

Луболо. Как мужчина?

Джокетто. Как личность. Как цепной пес золотых болот. Я теряю голову от того, сколь ты крепок и сердит – ты разрешишь мне вступить в твою тоталитарную секту?

Луболо. Вступительный взнос не потянешь.

Джокетто. Я отдам все, что у меня есть.

Луболо. И душу?

Джокер. Она для меня как талисман – как постоянное напоминание о будущем.

В дверях появляется служанка.

Служанка. Хозяин, к вам Святой Удилло.

Джокетто. Ну и ну…

Вольтуччи. Проси.

Луболо. А ему-то что надо?

Вольтуччи. Сейчас узнаем. Наверное, попрощаться зашел. Заключить нас в свои трепетные объятия.

Луболо. Лучше бы, собака, деньги вернул.

В комнату заходит приторно улыбающийся старик. Ему определенно за семьдесят – мизерный рот, большие щеки, отвратительно дребезжащий голос; даже стоя на одном месте, он продолжает непроизвольно повиливать бедрами.

Удилло. Мир вашему дому, безбожники! Есть проверенный слух, что где-то тут поселилось блудодеяние, но мир вам, мир! Находитесь в своих телах и приветствуйте меня, далеко из них не выходя! Короче, от наших лачуг вашим хоромам! Мир вам!

Джокетто. Здравствуй, отце. Ты к нам по делу, или так – одинокий вечерок скоротать?

Удилло. И то, и то. Сначала утешу вас в горестях и злосчастии, а затем вместе вино раздавим.

Джокетто. А как же «Трезвитесь и бодрствуйте, потому что противник ваш дьявол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить»? Все отменяется?

Удилло. Не все, куда там все – не все, но очень многое, сын мой. Многое, о, какое многое – не все. Но многое, о…. силы зла разрушили нашу церковь – лютая беда. Великая проверка моей непоколебимой веры. Но не поколебаюсь в скорбях сих! Ибо знаю, что так суждено! Выпячу перед вами свою впалую грудь и скажу: «Ага!.

Вольтуччи. В глобальном смысле разрушили?

Удилло. Да в каком там глобальном… Нашу церковь. Ту, которая за углом.

Луболо. Твою что ли?

Удилло. Можно и так сказать, вполне можно… Ну, ничего. Будем долготерпимы до пришествия господня! Положимся на Него, как на знающего толк в хитросплетениях не принявшей его реальности!

Джокетто. А я уже помыслил, что ты обиделся.

Удилло. На кого, сын мой?

Джокетто. На работодателя своего.