Иерусалимский синдром

Более того, я не забыл, что нам обещали. И я ничуть не сомневаюсь – ты, Савл, это тоже помнишь. Скрывай, не скрывай.

Павел. А как же! Помню, как такое забудешь – Он обещал взять нас с собой, чтобы нести отцовское слово на планеты, где его еще не слышали. Он говорил, что когда мы присоединим Землю к числу неоправдавших ожидание, нас будут Там ждать. Неужели эти перспективы тебя не вдохновляют?

Петр. Меня не вдохновляют перспективы несчастного человечества. Если мы с тобой поступим так, как ты тут предлагаешь и на чем настаиваешь, они уже никогда не станут счастливыми.

Павел. Они заслужили свое несчастье! Посмотри на них, Симон, повнимательней – у них вся жизнь проходит ползком. А индивидуума, который стремится хотя бы немного их выпрямить и приподнять из грязи, они из своего общества выбрасывают. Потому что во время гениальных песен он им мешает зевать!

Петр. Все так. Но лишив их жизни, мы уподобимся им же самим: тем гнусным гнидам, что травят беззащитных одиночек – мы с тобой одиночки не беззащитные и по сравнению с нами все эти миллиарды защищены еще меньше, чем пытавшиеся встать против большинства.

Я не сторонник такого подхода.

Павел. Ты?!… А я?! Знаешь меня?! Конечно, знаешь! Но кто я?! Это ты знаешь?! Я не сторонник терпеть твои колебания! Значит, так – я неоднократно заводил с тобой речь о закрытии этой планеты, но еще ни разу не ставил вопрос ребром. Сейчас ставлю. Не сходя с места, ты должен определиться, с кем ты.

Со мной или с жалкими человечками, ставшими для тебя роднее твоего многолетнего компаньона. Определяйся, Симон, не раздражай меня молчанием.

Петр. На Земле живут не только люди… Чем перед нами провинились другие формы жизни? Задача рыб – метать икру, а не слушать Высшее слово. Нельзя же сказать микроорганизмам – любите друг друга. Если они перестанут между собой воевать, то безвозвратно и без нашего вмешательства сгинут.

Павел. Насчет других форм жизни нам не давали никаких указаний.

В конце концов, за все ответственен человек. Он отвечать и будет.

Петр. Человеку глубоко наплевать на микроорганизмы.

Павел. И мне наплевать. Обрекать себя на вечное заточение в этой глуши из-за какой-нибудь паршивой амебы? Мы не для этого общались с Ним… Мне никто не докажет, что для этого! Пусть даже не стараются.

Петр. А Он не для этого общался с нами. Нет, не для этого – категорически для иного.