Бордовая тетрадь

А швабру не хотите ли?

***

– Или в котельную, – продолжала мечтать Коломейцева. – Вот наша Вера, мы её туда устроили…

И я вспомнила, как Лепёшкина, подруга Лепёхиной, визжала на нашем чердаке, а Сафронов ей внимал:

«Тогда, в конце 80-х, очень многие стали оставаться без работы!!! И мы, люди с высшим образованием, получали корочки котельных!!!»

А я что, Виктор Цой?

– Послушай меня, – строго сказал Алексей Андреевич, – как работают в котельной. В смене два человека, которые следят за приборами; с напарником нельзя ссориться…

Мне катастрофически не хватает общения, но людей я боюсь!

– Да, надо на работу, – продолжал поучать Белорусов.

И коллективов я тоже боюсь из-за школы! Что со мной никто не будет разговаривать, и меня будут травить. ВООП – наш чудо-коллектив! Ни подарков тебе к праздникам, никакой помощи! Одни sweet dreams.

– Слушай-ка, Алька, – сказала Наталья Николаевна, – а у тебя нет денег, чтобы поступить в техникум?

– Нет.

Я не знала, что такое – техникум, думала один из синонимов ПТУ.

– Я позвоню тогда Новохатскому. Он – наш, за коммунистов.

Я удивилась: учебный год давно начался, какое сейчас поступление? Значит, курсы какие-нибудь.

Наталья Николаевна выдала мне мои сто рублей, и я чуть не плача, поблагодарила. И, приободрившись, рассказала о скандале с толстой тёткой в чёрном, которую была готова растерзать там, на лестнице, за поддержку ельцинского режима.

– Надо было просто оставить тот дом!

Алексей Андреевич остался дежурить до шести вечера (дело было в одиннадцать утра), а Коломейцева пошла, как всегда, в администрацию (в молодости она работала в горкоме партии инструктором, и до сих пор не может этого забыть). У китайской стены она всё мне выговаривала:

– Ты не маленькая! Тебе двадцать лет! Это Юля у нас несовершеннолетняя…

– Мне нет двадцати лет!

– А когда же будет? – оживилась Наталья Николаевна.

– Да нет, чуть позже.

– Тогда надо Дормидонтову сказать, чтобы он тебе пьянку устроил. Не переживай. Ты девчонка грамотная. Всё схватываешь на лету, имеешь свое мнение.

Так Наталья Коломейцева оказалась вторым после Сафронова человеком, от которого я услышала о себе доброе слово.