На смерть Цины

Чего от века этого желать,

Искать какую правду ныне стоит,

Гонцам в геенне огненной пылать,

Их жертв теперь иное беспокоит,

Летят они в пылающей желти,

Чернятся небокрылыми тенями,

Клянут чудовищ, Господи прости,

А те за смотровыми огонями

С томительною жадностью следят,

Юродивые слезы утирая,

Вдруг брамники урочно доедят

Нестынущие брашна и от рая

Привнесенные с почтою благой

В эгиде богохвального Гермеса

Терпкие вина, яшмой дорогой

Осветленные, глиной Херсонеса

Держимые изящно, долиют

И вспомнятся о них, и возалкают

Убавить мук несносных, нет, пиют

Браменники мои, не потакают

Губительской армаде, всечестно

Дают оценку яствиям воскресным,

Оценивают сладкое вино

И горькое, сладимое небесным

Дурманящим сандалом, в миндалях

Настоенные дивные нектары,

Горят, горят оне о хрусталях,

Фаянсовые грея будуары,

Готовые уже для первых блюд,

Закусок леденеющих и пряных,

Альковницы, поспешные на блуд,

Несут их чинно, в патинах румяных

Сих ликов девиц нежных торжества

Печать искрится, доброе веселье

Легко для молодого естества,

Несут они, взирая новоселье

Адское и одесное, свои

Закусочные милые гешефты,

Нет разве тут медовой кутии,

А татям и убийцам, хоть аншеф ты,

Хоть маршал цезарийский, крысобой,

Водитель ужасающих кентурий,

Аваддо был в миру, а здесь тобой

Сейчас и присно балованных фурий

Одне интересуются чреды,

Поэтому не кстати поминанье

Земного бытия, все молоды

Райские гости, сумрачное знанье

Печалей их умножить не вольно,

Сидят, гляди, с привратниками вместе

И радуются тем, итак, вино

Элизиума к ангельской сиесте

Как раз успело вовремя, держать

Еще два слова стоит о закуске,

Одно скажу о ней, что ублажать

Способны эти яства, в каждом луске

Таящие изюмины и вкус

Трапезы государской, чернослива

Огнь мускусный, а то иной мускус,

Мирским и незнакомый, иль отлива

Севрюжьего оливки, виноград

Сребристый, огнецветные маслины,

Иль блюда, незнакомые подряд,

Какие прежде славили эллины,

Изысками и негой вкусовой

(Напомню, это слово о цимесах)

Гурмана, облеченного живой

Помазанною властью и в Гермесах,

Быть может, содержащего себе

Мессию ли, питомца Аполлона,

Чудесно поразить, но об алчбе,

Виждимой ангелами с небосклона,

Пора нам снова молвить, потому

Следят с надеждой грешники жалкие

За сьестой, провожая по уму,