Своя война. Фронтовой дневник

2.

Деревенька в нескольких километрах от станции Клявлино, где формировалась и отрабатывалась рота автоматчиков, была маленькой, с утопавшими в снегу домами. Я жил вместе с Борисом Москалевым в домике, где мать с детьми разного возраста ютилась на русской печи, а мы спали на лавках, завернувшись в свои шинели.

Ежедневно выходили в поле на занятия. Вокруг была тишина, белизна сверкающего снега, прозрачность леса строевых сосен, высокое небо, зимнее солнце и мороз.

Вскоре нас стали переодевать в армейскую форму, утепленную для полевых условий.

С морской формой расставались с болью, сохраняли себе тельняшки, пояса с якорем на бляхе и бескозырки. А самый наш отчаянный, моряк, настоящая морская душа – Костя Шедзиловский, сохранил еще суконную синюю рубаху и черные брюки.

Радио и газеты сообщали о тяжелом положении на фронте под Москвой. К концу ноября бригада была и проверена на смотре. Недоставало нам только оружия.

Во взводы дали по нескольку винтовок, а об автоматах пока нечего было и думать, ничего не было известно.

В эшелоны грузились срочно, по тревоге, в один из первых дней декабря и по «зеленой улице» помчались к Москве, меняя без задержек на очередных станциях готовые к дальнейшему бегу паровозы.

Через полтора суток мы остановились в Орехово-Зуеве, получили команду: «Приготовиться к выгрузке» и по паре ручных гранат. Все были взволнованы ожиданием, но стоянка почему-то затягивалась.

Часа через два эшелон медленно двинулся и пошел мимо дачных подмосковных мест.

Потом начались поля, перелески, а мы ехали все дальше и дальше.

На следующей стоянке политрук Аносов прочитал перед ротой сообщение о разгроме немецких войск под Москвой. Дружно крикнули «Ура!». Настроение было праздничное. Всех интересовало: «Куда же теперь?».

3

Эшелоны шли на север. Проехали Вологду, Обозерск, Беломорск и повернули на юг. Костя Шедзилозский был уверен, что мы едем на выручку Ленинграда – его родного любимого города, попавшего в блокаду.

Вокруг было белое безмолвие и бесконечные леса, а поезд все шел и шел на юг.

22 декабря мы выгрузились на станции Сосновцы и после недолгого марша пришли в пункт сосредоточения бригады – несколько десятков больших деревянных бараков на территории, обнесенной забором.

Для нашей роты отвели один барак и мы разместились в нем на одноэтажных деревянных нарах.

Это был еще не фронт. Это был как бы трамплин, где бригада окончательно приводилась в боевую готовность.