Охотничья пора

На его взгляды чародейка тоже реагировала смущённо и будто удивлённо.

Когда принесли кофе, охотник всё больше искал причину поскорее заткнуться.

3

Осенний ветер растрёпывал листву деревьев, постепенно начавшую увядать. Жёлтое море с редкими багряными и совсем уж немногими зелёными прожилками мерно колыхалось. Через бегущие стройные облака пробивались лучи яркого солнца, безуспешно пытающиеся обогреть землю. В отдалении звенели птицы, запоздало собирающиеся в стаю для полёта на юг. Лето окончательно перешло в осень.

– Будем! – Трофим поднял кружку с медовухой.

Они с Димитром чокнулись. Сидящая на отдельном раскладном стуле Кристина символически подняла свою кружку. Троица выпила.

Звон бокалов и неспешная беседа дополнялись ритмичным звуком плотницких работ. По другую сторону от пока ещё не расставшегося с зеленью листвы дуба трудился Fekete lovag[1 - Чёрный рыцарь (на венгерском)].

После совместных ремонтных работ с Димитром дух загорелся страстью к ручному труду.

Только, увы, дел для него находилось не слишком много. Тогда Fekete lovag составил новый план – решил выстроить на участке беседку. Большую, подходящую для любой компании. Надёжную, выдерживающую любую погоду. От Димитра требовалось лишь вовремя закупать материалы. Всем нужно занять руки, а уж заточённым в доспехах призракам особенно.

– Ух, добрая! От Жинкиных? – Трофим расплылся в улыбке, смакуя вкус, и одобрительно хлопнул ладонью по лавочке, на которой они с Димитром сидели.

– Конечно, от кого же ещё? Они мне теперь каждый квартал запасик присылают. Всегда лучшую шлют, чародейскую. – Охотник с наслаждением сделал новый глоток. – Так в чём дело-то было?

– В Пышме? Во всем аук оказался виноват.

– Аук? Так близко от людских поселений? Странно. Мне казалось, они все давно в глушь ушли.

– Видать, этот необычный был. Но, кстати, заманил бедолагу в самую глушь. Там даже искать никто не стал. Еле удалось вынюхать.

– С какого расстояния ты можешь учуять человека? – поинтересовалась Кристина, натягивая плед повыше.

Хоть она отказалась сидеть на лавочке и выставила свой стул под самое солнце, всё равно мёрзла.

– С большого. – Трофим издал медвежий смешок. – Километров с тридцати. Если подветренно и посторонних запахов нет, то вообще с сорока.

– Удобно.

– Ещё бы. К берендею не подкрасться!

– Неужели? – Раздался голос из пустоты.

Трофим подпрыгнул от удивления, едва не облившись.