Котик, Васька и Люси

Наличие высоких жизненных целей и собранность в ученье нисколько не мешали Котику проявлять в ту пору мятежность духа, быть истеричным и некрасиво, беспочвенно ревновать Люси. Он был влюблен в нее без памяти.

Безраздельная преданность Люси своему кавалеру удивительно естественным образом сочеталась с явной склонностью к кокетству. Это было вполне невинное кокетство хорошенькой девочки: она уже знает о том, что хорошенькая, но еще не сообразила, что детство кончилось.

Однажды после студенческой вечеринки Котик провожал Люси домой.

– Этот черненький, Додик, – жокей; он приглашал меня завтра на ипподром, кататься, – простодушно похвалилась Люси.

– Повезло тебе, – с плохо скрытым сарказмом позавидовал Котик. – Ты там поосторожней, смотри, чтобы лошадь не понесла.

Тоненький ледок – ледок отчуждения – хрустнул на зубах Котика. Умная и преданная Люси этот хруст услышала и немедленно перевела разговор в нейтральное русло. Она стала рассуждать о литературе.

Котик сохранил холодное достоинство и на эту удочку не поддался.

Ему нравилось порой обижаться на свою Люси. Люси не успокаивалась. Она снова заговорила о вечеринке, но на этот раз в весьма критическом ключе и с привлечением литературных аналогий.

Про хозяина квартиры она, в частности, сказала: «Типичный Манилов!.. Ни то, ни се… Ни в городе Богдан, ни в селе Селифан. Представляешь, я случайно открыла книгу на его письменном столе – закладка лежала на четырнадцатой странице! Ну, не Манилов ли?!»

Котик хмыкнул. Уверенная легкость, с которой Люси продемонстрировала поверхностность своих литературных познаний, его покоробила.

Котику было тогда неполных двадцать три года, и он, естественно, еще не сознавал всей меры несовершенства девичьей памяти. А поэтому посчитал необходимым избавить свою подругу от смешного заблуждения и сообщил ей, что маниловская книга была заложена не на четырнадцатой, а на двенадцатой странице. Для этой цели были мобилизованы значительные запасы весьма злой иронии.

С необъяснимой уверенностью Люси стояла на своем.

И вот таким образом вместо приятной беседы между симпатичными молодыми людьми состоялась совсем некрасивая ссора.

У подъезда Люси распалившийся Константин собрал остатки сарказма и дал ей совет – неостроумный, нетактичный, глупый и даже грубый:

– Если завтра поедешь кататься с этим конюхом, попроси его, пусть подбросит тебя до Ленинки – совместишь приятное с полезным.

– Ах, вот в чем дело, – поняла что-то Люси. – Ну, пока.