Когда они придут

Но вживую никто не видел, поэтому услышав эту новость, любопытные детские лица столпились у дверей учительской. Самые бойкие были уже внутри, жадно пожирая глазами чудо техники. Наш учитель физики – Александр Сергеевич, почти полный тезка поэта, с важным видом поворачивал стоящие на столе в учительской маленькие пузатые телевизоры то так, то эдак. Его прямо пучило от своей значительности, ну как же, он же приучает сирот к благам цивилизации, можно сказать, отворяет для них дверь в будущее.

– Так, салаги, без меня не подходить, даже не смотреть в эту сторону, – чуть ли не закрывая от нас своим телом стол с компьютерами, прогундел физик.

 – Уши в нос засуну, понятно? А счас идите все отсюда.

С разочарованным гулом ребята вывалились обратно в коридор. А ведь так хотелось потрогать компьютеры, понажимать куда-нибудь, чтобы потом хвастаться перед теми, кто оказался менее расторопным. А они их даже рассмотреть толком не успели. Но все сошлись во мнении, что компьютеры – это те же телевизоры, только меньше и новее.

Ребята еще фантазировали, что в них можно самим выбирать, какие мультфильмы смотреть.

Приобщение нас к прогрессу началось вместе со старшей группой ребят спустя где-то неделю, когда физик сам, наверное, немного разобрался с компьютерами. По крайней мере, выстроив нас полукругом за чертой из двух стульев, включил компьютер он довольно уверенно. Один маленький телевизор, от которого теперь под стол тянулись разные провода, весело заморгал синим цветом.

– Так, смотрите, эта вот коробочка называется процессором, это монитор, а это клавиатура.

Здесь на процессоре есть разные кнопки, вот включение, эта вот резет.

– А что это значит резет? – рыжий подлиза Гриня умудрился пролезть почти к самому компьютеру и своим клювом чуть не чиркал Пушкина в спину.

– Это значит перегрузка, нет перезагрузка, – отодвинувшая мелкого от научного прогресса рука поэта изобразила восклицательный знак.

– А как это, – уже совсем с другой стороны рвался к чуду техники рыжий.

Ба-бах, а не надо так опасно приближаться к сокровищам цивилизации, хотя подзатыльник Гриня вроде и не заметил.

А физик вторым восклицательным знаком обозначил важность сравнения – это как если бы человек задумался, а потом начал делать что-то заново.

– Ну так это же Леха наш, вылитый резет, – заржал как лошадь Вовка Беркуда, вот зараза, а еще друг называется. Ага, а вам всем лишь бы прикалываться над кем-нибудь. – Резет, а Леха-резет, – чей-то писклявый голосок.