Наследие

Тишина, которую нарушали только звонкие, отточенные удары стрелок на деревянных часах, заставляла еще глубже погрузиться в свои мысли. Николай закрыл глаза и попытался ни о чем не думать. Но услышав голоса с кухни, он понял, что все смешалось воедино. Открыв глаза, он начал хорошенько прислушиваться. «Кажется, прошло. Это все в моей голове. Наверное, я слегка задремал».

Николай вёл немой диалог с самим собой, пытаясь успокоиться и вернуться в реальность. Посмотрев в сторону дверного проема, он увидел, что с кухни доносится свет.

«Наверное, родители не спят», – подумал он, затем, проведя рукой по щеке и почувствовав грубую щетину, понял, что сейчас находится в реальности. Но чтобы до конца в этом убедиться, он включил лампу на тумбочке около кровати и бросил взгляд на четыре фотографии, которые стояли на той самой тумбочке. «Все здесь, все хорошо». Голодный взгляд пытался насытиться теплом фотографий. Эти четыре фотокарточки, в строгих рамках с узкими, бронзовыми краями были плотной связью между Николаем и реальным миром.

Он просидел около пяти минут, глядя на фотографии, постепенно возвращаясь в реальный мир. «Кажется, теперь точно все хорошо. Теперь я с вами. Я просто не выключил лампу».

Николай встал. Нащупав ногами тапочки и накинув халат, направился в сторону кухни. Войдя в кухонную комнату, он бросил взгляд на журнальный столик, уже было собравшись выключить лампу, Николай медленно повернул голову сначала в одну, потом в другую сторону, на столе стояла пустая чашка из-под чая и лежала половина разломаной булки, у раскрытого окна стоял табурет, шкаф был раскрыт и из него выглядывали вещи, на полу валялся легкий кардиган.

«Какой бардак», – подумал Николай, он убрал табурет, закрыл окно, поправил шторы, все такие же бирюзовые, но уже давно побледневшие и выгоревшие на солнце. Убрав булку и поставив чашку в раковину, Николай пошел к шкафу, держа в руках поднятый с пола кардиган. Остановившись в двух шагах, он прокрутил в голове мысль, что лучше не подходить, а затем обронил фразу, как бы подбадривая себя: «Я всего лишь повешу и пойду в комнату».

Николай достал вешалку, которая висела между костюмом и отцовым весенним плащом, повесив кардиган, он слегка вытащил плащ вперёд из-за других вещей и засмеялся. Николай начал вспоминать тот зябкий весенний вечер после дождя. Его унылое лицо внезапно наполнилось счастьем, привычная боль в глазах почему-то отступила.