Музыка в темноте

Затея бессмысленная. Вот, кстати, бывшая жена звонила на прошлой неделе. Эта курва допилась до чертиков и стала донимать меня своими соплями в час ночи. Господи, а ведь когда я делал ей предложение, мне казалось, что она имеет хотя бы зачаток мозга и самоуважения. Мне попадаются не те женщины: слишком суетные, простые, постоянно требуют внимания, не давая ничего взамен, кроме тела. Может быть, мне нужна муза. Но это из разряда платонических отношений. Где та девочка, которую, по крайней мере, можно научить быть осознанной? Как там Оскар Уайльд говорил? «Женщины – это торжество материи над духом».

Как-то так. И я с ним согласен, – сегодня Питер был красноречив. Ему был не чужд пафос, он без какого-либо тайного умысла картинно запрокидывал голову, часто размахивал руками и трагично поднимал краешки бровей, как будто он играл Гамлета перед Его Величеством.

– Какой ты сложный, – заявил Майк, поправив очки и пожав тщедушными плечами.

– Да уж посложнее вас, мои невежественные братишки.

Но я же в этом не виноват. Между прочим, интеллект – это тяжелое бремя, – горько произнес Питер и осушил полбокала от переизбытка эмоций. – Я и не ожидаю, что меня кто-то поймет. Я привык быть одиноким.

– А знаешь, что? Заведи себе змею. Или паука, птицееда какого-нибудь, – Фил наклонился к нему через стол, улыбнувшись во все двадцать зубов.

– Это ты к чему вообще?

– Ну, животных ты не жалуешь. А рептилии или насекомые, мне кажется, вполне подходят твоему характеру.

Ты же хладнокровный говнюк.

– Ты кретин, но я сочту это за комплимент, – Питер хмыкнул и откинулся на спинку стула. – Ненавижу змей. И почему именно их человек выбрал в качестве символа грехопадения? На Земле хватает тварей. Я безразличен ко всем животным. Они живут своей жизнью, а я – своей, на вершине пищевой цепочки, являясь животным только по утрам, когда просыпаюсь и бреду справлять нужду в сортир, движимый инстинктами.

После завтрака, оправившись от пробуждения, я – существо высшего порядка.

– Тьфу ты, тебе только с дьяволом жить, – махнул рукой друг.

– С ним-то уж было бы о чем поговорить, а не о футболе.

– Назло тебе, мой милый, чтобы довести тебя до ручки и отправить в ад, он бы изучил результаты последней премьер-лиги, – снова отпарировал Фил.

– Да иди ты! – наконец-то Питер расслабился и засмеялся. Вечер начинал ему нравиться.