Музыка в темноте

Какие делишки? – в трубке раздался по-женски мягкий, высокий голос.

– Ох, я что-то совсем запарился. Этот учебный год меня доведет. Замечательно, что сегодня пятница, можно напиться. В какой паб пойдем? – протянул Питер с интонацией уставшего гения.

– Да, думаю, в тот, в котором были на прошлой неделе. Там сегодня новое пиво привезут. Ну и девочки туда захаживают ничего.

– Насчет девочек, хорошо бы сегодня развлечься. Мы ведь еще не старики, правда? Не забудь надеть чистую рубашку и побриться! Потому что в прошлый раз мне пришлось за тебя краснеть!

– Дружище, будь спокоен.

Я буду блестеть, даже лысину натру ради такого события! – Фил издал легкий смешок, радуясь своей шутке.

– Увидимся в восемь у входа. Чао!

Глава III

Сегодня Питер надел свою лучшую рубашку с расчетом на особенный вечер. Интуиция подсказывала ему, что в эту пятницу случится непременно что-то хорошее, возмещая неудачный день и ночные бдения над научной работой. Он просидел до трех ночи над пустым листом, тормоша свои густые каштановые волосы с остервенением и безнадежностью, грозясь вырвать их с корнем.

Фил и Майк ждали его у входа и курили, обсуждая незначительные вещи, которые так презирал Питер. Его друзья вроде бы стыдились перед ним за свое невежество, испытывая тайное восхищение перед интеллектуальным, гордым и красивым приятелем.

– Добрый вечер, старые волки! – рукопожатие его было уверенным и теплым. И в самом деле, если бы они были волками, то Пит был бы их вожаком.

– Ну привет, профессор! Ты опоздал на целых десять минут. Что стряслось? На тебя не похоже, – заявил долговязый Майк. Круглые очки его болтались на длинном тонком носу, он выглядел старше своих лет и, в отличие от двух других мужчин, с гордостью носил потемневшее обручальное кольцо. Впрочем, наличие жены не делало его упитаннее, и все из-за больного желчного пузыря. Он очень грустил оттого, что жена хорошо готовила, а он не мог съесть вагон жаркого или ароматный пастуший пирог, поэтому приходилось жене справляться с большей половиной содержимого холодильника, и потому она была дородной женщиной, внушающей страх и трепет.

Муж же ее был желтушный, лупоглазый и с тихим голосом. Практически никогда не пил, больше сидел за компанию.

– Да я решил погладить эту симпатичную рубашонку. Сто лет ее не носил, думал, не влезу. Но я в отличной форме, как и десять лет назад, – подмигнул им Пит.