Ангел Горный Хрусталь. Избранное

Глава шестая

ПРОБУЖДЕНИЕ

С глубоким вздохом облегчения, хромым лисом, едва не затравленным сворой гончих и благою волею судьбы оторвавшимся от погони, я без оглядки покинул художественный музей, неведомо зачем вернулся к кафе, с которого и началась эта, только что не лишившая меня рассудка вереница событий; покрутился на смотровой площадке у самолётика Нестерова, тщетно пытаясь обдумать произошедшее, привести в порядок скачущие мысли и, немного погодя, медленно побрел вдоль чугунного ажура перил Верхне-Волжской набережной к площади Минина.

Там сел в автобус и через полчаса стоял на лестничной площадке дома №16, перед дверью своей квартиры… и перед своей соседкой.

Клавдия Антоновна Кашина держала на поводке свою постоянную спутницу и любимицу и, как обычно, была не в духе. Муська тоже была не в настроении и с лаем кинулась мне под ноги, делая вид, что собирается в клочья изорвать джинсы. Желание двинуть гнусной дворняге под бок я еле сдержал, поскольку и сам находился в плачевном состоянии, на грани нервного срыва.

– Антоновна, будь добра, заткни пасть своей шавке!

– Муся? Шавка? Хамло молодое! – возмутилась соседка.

– Так сразу и хамло? Опять набралась с утра пораньше, уважаемая?

– Набралась? Ты к чему это белебенишь, недоросль? Как с пожилой женщиной разговариваешь? Мало ужо тебе по башке-то настучали.

Не имело смысла выяснять отношения с одинокой пенсионеркой – звездой местного эпатажа и непревзойдённой сочинительницей скандальных либретто, но сойти со сцены не успел – от её громкого драматического сопрано дверь напротив распахнулась и на подмостках появились супруги: Ева и Жорж Бадаевы – давние оппоненты Антоновны.

– Слушай, Клавка, долго твоя бл… ь блохастая будет гадить здесь по углам?

Ева сморщила носик.

– Ага, – застёгивая молнию на шортах, поддержал жену Жорж.

Антоновна изумлённо всплеснула руками: – Ой-ёй, – и аж присела в почтительном реверансе, – какие люди! Здрасьте! Посмотрите-ка, повылазили: Ева-королева и шныра захапистый, гофмаршал в трусах.

Честно работать для Родины скоро начнёшь, а, бугай королобый? – зацепила она Бадаева.

– Корова толстая! – оскалился тот. – Договоришься, отшибут тебе рога!

– Я корова!? На свою рохлю глянь! И не пугай, пуганная, не таких быков видала.

– Во, тут не сомневаюсь – перевидала, шлёндра копеечная.

Жорж презрительно сплюнул.

– Чего?! – возвысила голос Антоновна и недобро сощурилась, прицеливаясь.