Главный переход

По жилам молодого человека помчался золотистый свет, и вскоре весь он засветился, как лампа, – в орган зрения шкафа, ошарашенного, но никак не выпускавшего из рук дядю Лёшу.

– Сам ты псих, – сказал Михаил и медленно потянул святящуюся растопыренную ладонь к небритому квадратному лицу. Шкаф не слышал слов Михаила, но руку видел. Вторая ладонь легла на макушку пса, тот вышел вперёд, засветившись втройне, в придачу язык высунув.

– Да идите вы все. – Шкаф выпустил жертву, со скрипом попятился и завалился во мрак.

– Ох… Благодарю! – Сторожева рука выпросталась к спасителю, Миша вложил в неё бутылочку и погас. – Я пожать хотел.

– Успеете. Как вас зовут хоть? А то не представились.

– Недочёт. Алексей Степанович меня зовут.

– Очень приятно. А нам как срочно надо быть в том доме?

– А что?

– Я хотел по Каланчёвке прогуляться. Я там жил.

– Так пойдём! Часок прогуляться никто не помешает.

Сторож кивнул на арку, зевавшую под домом с изюмом, еле видимую. Брэм первый засеменил к ней для пущей безопасности.

Когда проходили мимо выгоревшего дома-уродца, Алексей Степанович вздрогнул всем туловищем.

– Да, неуютное зрелище, – заключил Михаил.

– Снаружи нормально. Внутри кошмар. Нам направо.

Арка дома взевнула путников, обдав сыростью, те с неприязнью одолели её нутро и очутились под взорами пантелеевских фонарей. За рукавом Индустриального проезда вызволитель решился расспросить нового друга:

– А чем ты в жизни занимался?

– Хотел заниматься, да не успел, – усмехнулся вызволенный.

 – Отец мой биологом был, а я на ветеринара учился.

– Так, значит, неспроста у тебя оказалась собака редкой породы? – Брэм обнюхивал тем временем кусты, высаженные вдоль забора французской школы. – Жалко, что школа не немецкая.

– В смысле?

– В ней французский учат, поэтому школа называется французской. А овчарка-то немецкая у тебя.

– А-а… А это что за дом? – Напротив школьного двора из полутьмы выглядывал фонящий напряжённостью домик неизвестного времени постройки и неопределённого цвета.

 – Я не помню, был он или нет, когда я жил.

– Я тоже как-то на него не обращал внимания. Не помню, что там.

Собеседники шли медленно, а тут и вовсе остановились. Брэм озирался на них из кустов.

– Кто-то стоит на крыльце, курит, – заметил сторож.

– Вам помочь? – послышалось с крыльца. Куривший сдвинулся с места.

– Да не-ет… Мы обсуждаем, что не знаем, что в домике находится.

– С кем обсуждаете-то?

Дядю Лёшу бросило в пот.